Зверь в тени - Джесс Лури

class="p1">В хижине горел свет, рядом стояли две машины. Но я не увидела синего «Шевроле» Эда. Хотя он ведь мог больше не ездить на нем…

По дороге к хижине, пока ноги лихорадочно крутили педали, я попыталась разработать план. Но разум застлал ужас, в голову лезли дурные мысли, воображение рисовало то Джуни в лапах Эда, то ее тело, извлеченное из каменоломни и смотрящее на меня пустыми, стеклянными глазами.

С губ слетел всхлип.

Я затормозила, бросила велосипед, вошла в хижину через переднюю дверь.

Гостиная выглядела так же, как и тогда, когда меня привел сюда Ант. Только диван был отодвинут к дальней стене, а большой, заляпанный пятнами ковер сдвинут в сторону, обнажив в центре комнаты люк.

Ант расположился в том же кресле возле спальни, в котором он сидел, когда заставлял меня снять футболку.

Рикки стоял, прислонившись спиной к холодильнику в кухонной секции, с зубочисткой во рту.

А рядом с Рикки…

Рядом с ним стояла моя маленькая сестренка, целая и невредимая. Но при виде меня она явно испытала облегчение, а в следующую секунду ее глаза наводнили слезы. Я никогда бы в это не поверила, если бы не увидела все собственными глазами. Рикки и Ант были участниками этой жуткой сцены. Пэнтаунские мальчишки, возомнившие себя взрослыми и самостоятельными и плясавшие под дудку Эда Годо!

Что там Ант говорил об Эде? «С ним мне не надо ни о чем думать». То же самое сказал отец о Джероме Нильсоне в средней школе.

Только где был Эд?

– Привет, Хизер, – произнес Рикки так, словно ожидал меня увидеть в этой хижине.

– Джуни, иди ко мне, – позвала я осипшим голосом.

Всего несколько метров отделяли меня от сестры и Рикки. Джуни сделала робкий шажок в мою сторону; движения сестры были скованны. Я поняла: ужас почти парализовал ее тело.

Рикки выпрямился, переступил с ноги на ногу. Его волосы были напомажены, как у Эда; усы сбриты; круглые, как шары для боулинга, глаза ввалились, словно он не спал несколько суток кряду. Одет Рикки был в спортивную футболку «Пантер», бейсбольной команды Пэнтауна, и обрезанные шорты.

Парень выглядел как Рикки, но он не был Рикки.

Тем Рикки, которого я знала. Тем милым мальчишкой, который с гордостью показывал мне свою железную дорогу, который навещал меня с Миссис Брауни, когда я боялась выйти из дома, который прозвал меня Тыквой, чтобы нам не приходилось делать вид, будто мое ухо целое…

От этого мальчишки ничего не осталось.

– Джуни Кэш, – прорычал другой, незнакомый мне Рикки. – Не ходи к сестре, если не хочешь нажить неприятностей.

Джуни застыла, усмехнулась Рикки, показав зубы, запачканные любимым маминым блеском для губ. Под ужасом в ее растянутых губах я распознала очертанья той улыбки, которую мы тренировали перед зеркалом все лето.

– Я как раз говорила Рикки, – не сводя взгляда с парня, затараторила сестренка; ее голос явно был не в ладах с заторможенным телом, – если они решили устроить здесь, в хижине, вечеринку, я могла бы приготовить еду. Я сказала им, что видела, как ты готовила для нашей семьи; это то же, что готовить для друзей. Только я сказала, что мне надо съездить для этого в магазин, купить готовые обеды. – Джуни обратила свою полную ужаса улыбку ко мне: – Хизер, ты хочешь поехать со мной в магазин? Купить какие-нибудь замороженные полуфабрикаты?

При виде неподдельного страха сестры, того, как отчаянно она пыталась его скрыть, мне захотелось взвыть. Должно быть, она улизнула из дома и прикатила сюда на велике, наивно поверив, что здесь будет весело. И, наверное, радовалась, что ей удалось провести не только свою бдительную, надоедливую сестру, но и секретного агента, пробраться сюда ради встречи с предметом своего обожания. Только Джуни не подозревала, что этому взрослому парню нравились ее рыжие волосы, потому что они напоминали ему о первой подружке, что он похитил рыжеволосую Бет Маккейн и убил официантку в Сент-Поле, которая тоже была рыжеволосой – я в этом не сомневалась.

Джуни не могла этого знать. Она была еще девочкой, при том что выглядела как взрослая женщина – с голубыми тенями на веках, мамиными румянами на щеках, блеском на губах и уже девичьей грудью, оттопыривавшей желтый укороченный топ с оборками, выкраденный из моего шкафа. У меня не хватило мужества его носить, а вот Джуни выбрала его, чтобы надеть. Она не знала, что Рикки с Антом не играли.

Но где же был Эд?

Рикки оторвался от стены:

– К черту продуктовый магазин, детка. Я скажу тебе, когда ты сможешь уйти.

– Сюда едет полиция, – соврала я, поборов желание метнуться вперед и схватить Джуни. А что мне оставалось? – Они знают, что вы с Эдом сделали с Морин и Брендой.

– Я не имею никакого отношения к смерти Морин, – сказал Ант.

Я подавила всхлип: я оказалась права…

Рикки, чертыхнувшись, в три шага оказался рядом с Антом. И ударил его так сильно, что голова Анта отскочила от стены за его спиной; из носа парня брызнула кровь, на глаза навернулись слезы. Ант прикрыл нос рукой, но и только. Он больше ничего не сделал. Просто воспринял как должное. Даже не пикнул.

– Держи свой чертов рот на замке, Денке, – рявкнул Рикки.

Я бросилась вперед, схватила Джуни. Едва сестренка прильнула ко мне, ее тело пробила дрожь. Но глаз от Рикки она отвести не смогла. Рикки развернулся к нам лицом.

Я сунула руку в сумку, сжала рукоятку ножа. И тут же осознала: даже если я вытащу нож, мне не хватит мужества пустить его в ход. Надо было придумать что-то другое. Я почувствовала соль на губах, облизала их. Рикки вышел куда-то из хижины, должно быть, по нужде. Он полностью слетел с катушек. Это было очевидно. С нами остался лишь Ант. И возможно, в нем еще сохранилось что-то нормальное, человеческое. Мне нужно было достучаться до парня. До прихода Эда. Потому что Эд не стал бы играться с нами, как Рикки.

Он бы просто нас убил.

Я вспомнила о пузырьке с таблетками в сумке. Какой же дурой я была, возомнив, что проведу Эда Годо! Теперь я надеялась лишь на одно – что мне удастся вывести из хижины Джуни до того, как в ней появится Эд. А для этого мне нужна была помощь Анта.

– Ант, что вы удумали сделать тут с Джуни? – спросила я парня, медленно отступая к двери и увлекая за собой сестру.

На лице Анта промелькнула тень вины. Значит, я в