Королевы бандитов - Парини Шрофф

Пальцы Рамеша ощупали бусины.

– Это же твоя…

Она кивнула, но поняла свою ошибку и проговорила:

– Да, мангалсутра.

– О, Гита…

– Прекрати. Мне не нужна твоя благодарность и вся эта киношная белиберда. Забирай и уходи.

На его лице в мелких оспинах отразилось робкое раскаяние:

– Я другое хотел сказать. Боже, мне так неловко… Надо было раньше признаться, но я, если честно, всё забывал, а потом это вроде как уже было не важно, и… Господи, ужасно неловко… Но будем честны, ты же помнишь все свои капризы перед свадьбой, а я так старался угодить…

– Что ты несешь?

– Мангалсутра – подделка. Деньгами, которые родители дали на нее, мне пришлось кое с кем расплатиться, и я купил фальшивку.

Потрясением для Гиты это не стало, но она все же уточнила:

– Ты заказал копию?

– Мне пришлось! Но я собирался ее заменить на оригинал. Клянусь, если бы у меня появились деньги, я бы…

– С кем ты должен был расплатиться? – спросила Гита, хотя ответ здесь не требовался. – Ну конечно, ты покупал выпивку. – Она с облегчением поняла, что страх окончательно исчез и к ней вернулась знакомая ярость. – Какое же ты редкостное дерьмо!

– Да, – вздохнул Рамеш. – Да, так и есть. Поэтому я и хочу все исправить. Я найду работу, скоплю деньги и куплю мангалсутру и трость.

– Забудь. На черта мне теперь свадебное ожерелье от тебя, Рамеш? – Гита была в бешенстве, злилась на себя за глупость и дурацкое проявление доброты – нет, слабости. Хорошо хоть она сама не попыталась продать мангалсутру – ее бы высмеяли в магазине. – Боже, я и забыла, какой ты кретин.

– Прости меня. Пожалуйста, прости. Я найду способ все тебе возместить, клянусь. – Ожерелье забренчало, качнувшись в кулаке Рамеша, когда он робко спросил:

– Ну, ты, типа, заберешь это обратно?..

Гита яростно вырвала у него мангалсутру:

– В жопу бы тебе ее засунуть!

Он удивленно моргнул:

– А ты всегда была такая грубая?

На похороны Даршана Гита, в отличие от Салони, не пошла и теперь ждала, когда подруга вернется, у крыльца ее дома. Когда Гита уходила, Рамеш попытался выяснить, куда это его женушка собралась, но она быстро поставила на место, заявив с фальшивой бравадой, что не намерена возвращаться к тем временам, когда вынуждена была перед ним отчитываться. Бандит пошел с ней и возле дома Салони немедленно вступил в заранее проигранную битву с увертливой ящерицей.

– Бандит! – радостно заорал Архан, обогнавший свое возвращавшееся с похорон семейство. На похороны Даршана они все оделись в белое и были похожи на рекламный плакат стирального порошка «Нирма».

– Эй, – нахмурилась подошедшая Салони. – У тебя все хорошо?

– Не совсем, – ответила Гита.

Архан и его сестра Апарна увели Бандита играть на улицу. Кивнув Гите в знак приветствия, Саурабх ушел в дом, и Гита рассказала Салони о возвращении Рамеша и о его плачевном состоянии.

– Да ладно! Зачем он вернулся?

– Говорит, что хочет начать заново и все исправить. Но я не уверена, что…

Салони на миг изменило ее привычное самообладание, на лице отразилась паника.

– Не уверена?! – выпалила она. – Ты не можешь принять его обратно, Гита! Только не после того, что он…

– Нет-нет, я имела в виду, что не уверена в честности его намерений. Я предложила ему деньги, но отделаться от него не вышло.

– Единственное, что ты можешь предложить этому чутье, – пара хороших затрещин! Он и так тебя обворовал!

– Что?..

Салони тряхнула головой, замявшись на секунду, и продолжила с тем же напором:

– Сама знаешь что! Он украл твое время, твою любовь, твою соль!

Гита почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Так ужасно было снова его увидеть, Салони, не передать… Как будто не было этих пяти лет и ничего не изменилось. Раньше, когда я думала о Рамеше, я так его ненавидела, что хотелось шею ему свернуть, а когда он… когда я увидела его сегодня, ненависти как не бывало, это было…

– Как?

– Страшно, – прошептала Гита. – Я не разозлилась, а до смерти испугалась. Я не смогу жить с ним в одном доме.

Салони, поколебавшись, осторожно спросила:

– Может, мы от него, типа… избавимся?

Гита всплеснула руками:

– Почему в этой деревне у всех одно на уме?! Я хочу избавиться от него законно, чтобы его не было только в моей жизни, а не вообще!

– Ну не знаю, – протянула Салони. – Я к тому, что все и так считают его мертвым. Мы могли бы просто… сама понимаешь. Говоришь, он ослеп? Значит, это будет проще, чем с другими.

– Слушай, панчаят ведь может вынести официальное решение, что Рамеш мне больше не муж и я ему ничего не должна, тогда он обязан будет уйти.

Салони с сомнением закусила губу.

– Ты хочешь вынести этот вопрос на совет? А если решение будет не в твою пользу?

– У меня есть твой голос, так? А вы с Саурабхом можете убедить твоего тестя тоже проголосовать за меня, и тогда остальные его поддержат.

– Все равно это большой риск.

Гита посмотрела на улицу, где дети пытались отобрать у Бандита зажатую в зубах палку.

– Я тут подумала о Кхуши… – проговорила она.

– О Рама! – вздохнула Салони. – Ты по уши в дерьме, и мысли на отвлеченные темы не помогут тебе оттуда выбраться, Гита.

– Если Кхуши получит место в панчаяте, она тоже проголосует против Рамеша. Вдобавок она обретет возможность решать собственные проблемы и помогать другим далитам. Взаимовыгодное дело.

– Взаимовыгодным оно будет, если ее примут в совет. А ее не принимут, потому что никто не потерпит в панчаяте двух женщин.

– Но им придется терпеть. Есть квота на «списочные касты», так же как и квота на женщин.

– И что? До сих пор до этой квоты никому дела не было.

– Верно, но что-то мне подсказывает, что ПСП Сушма Синха могла бы им напомнить о гражданском долге.

– Да мы только от этой девицы отделались, а ты хочешь втащить ее обратно в нашу жизнь?

– Я не собираюсь просить ее приехать сюда. Просто пусть она заставит панчаят соблюдать закон. Ты же слышала, что говорила Кхуши: Синха ей всё про какую-то статью пятнадцать твердила, значит, она в законах понимает.

Салони покачала головой с кривой усмешкой:

– Все как в той пословице: у тебя дом горит, а ты воду в речку выливаешь.

– Если меня поддержит панчаят, я избавлюсь от Рамеша навсегда.

– Есть более надежный способ избавиться от него навсегда, – пожала плечами Салони.

Гита гневно уставилась на нее, и она лукаво добавила:

– Я просто сказала!

– Мне нужен такой способ, из-за которого в следующей жизни я не перевоплощусь в таракана. – Гита тщетно попыталась изобразить улыбку. – Всё, я иду к Кхуши.

– Прямо сейчас?

Гита вспомнила панику, охватившую ее, когда Рамеш всего лишь поднял руку.

– Я… я не могу пока вернуться домой.

Как и сказала Кхуши, ее дом был больше, чем у Гиты: два этажа, веранда и сад. Когда Гита добралась до южной окраины деревни вдоль сточного канала,