Тонущая женщина - Робин Хардинг

Фабрики и склады сменяют кампусы технических вузов, потом – дорогие торговые центры. Приближаясь к своему бывшему дому, я вижу знакомые места, но ничего, кроме чувства тревоги и горькой ностальгии, они не навевают. Вот гастроном, где я покупала продукты на ужин Бенджамину. На его парковке я оставила машину Ли в надежде, что она ее найдет. Вон кафе, где я иногда встречалась с Ванессой Вега, исполняя роль верной своему долгу счастливой домохозяйки. Я мчусь мимо фитнес-клуба, где пыталась скорректировать свою фигуру в угоду мужу. Где меня соблазнил мой тренер. Чтобы убить.

Я резко сворачиваю направо и заезжаю на парковку причудливой церкви с деревянной обшивкой, которую недавно освежили краской. За зданием церкви находится магазин, где принимают товары на благотворительность. Выручка с их продажи идет на поддержку беженцев, налаживающих новую жизнь. Я волоку чемоданы с ценностями в магазин, где меня встречает немолодая женщина с приветливым лицом.

– О боже! – восклицает она, спеша помочь мне с тяжелым грузом. – Что у нас здесь?

– Предметы искусства, скульптурные фигурки. Модная одежда. Дорогие вещи, – объясняю я. – Прежде лучше их оценить.

– Вы так великодушны. – Тронутая до глубины души, она прижимает руку к груди.

Я ее не разубеждаю. Не говорю, что эти вещи мне больше не нужны; там, куда я направляюсь, они не понадобятся.

– Я просто хочу, чтобы деньги от их продажи послужили на пользу людям, – говорю я. И затем торопливо возвращаюсь к своей машине.

* * *

В конце концов дорога уводит меня прочь от торгового района, вьется между высокими кедрами, тянется мимо величественных неприступных особняков, восседающих над иссиня-серым океаном. Я приближаюсь к стеклянному дому, где Бенджамин много лет издевался надо мной. Охранники у входа обратят внимание на мой автомобиль, когда я промчусь мимо? Но я вынуждена рискнуть. Конечный пункт моего путешествия – побережье, у которого я чуть не утонула. Где обычно ночевала Ли. Где она спасла мне жизнь.

Но на этот раз ее там не будет.

Я доезжаю до конца дороги и паркую «Хендэ» на том самом месте, где обычно стоял автомобиль Ли. Густые заросли кустарников с незрелыми мохнатыми ягодами скроют машину от посторонних глаз… если кто-то решит меня искать так близко от дома. Бенджамин думает, что я пустилась в бега. Хотя бы попытаюсь спрятаться. Он не заподозрит, что я готова сдаться так легко. Что вернусь на место преступления.

Продираясь сквозь заросли, я пробираюсь по узкой тропинке к берегу. Небо серое, океан почти бесцветный, воздух насыщен солеными парами. Едкий запах морской воды щекочет ноздри, но легкий бриз ласково обдувает тело. Ноги скользят на гладких камнях. Под собственное шлепанье я иду к коряге на берегу. К тому местечку, где мы с Ли сидели рядышком, пили кофе из термоса, ели фрукты или выпечку и рассуждали о другой жизни. Приближаясь к коряге, я чувствую настойчивую вибрацию, слышу слабое жужжание.

Это сигналит мой мобильник в кармане куртки – неудивительно, что я не могла найти его в сумке. Очевидно, звонят из дома престарелых «Земляничное дерево», думаю я, по поводу подписания документов. Теперь я не смогу к ним подъехать, да это уже и неважно. Мамы больше нет. Она упокоилась с миром. Ее останки кремируют. За все заплачено. А я с ней уже попрощалась.

Я достаю из кармана телефон. Но на экране высвечивается: «Полиция Сиэтла». Я не уверена, что мне стоит ответить. Может, это просто уловка, чтобы отследить меня по телефону? Установить мое местонахождение и затем арестовать? Однако любопытство возобладало.

– Алло?

– Это следователь Френч, – говорит она деловым тоном. – Нам необходимо побеседовать с вами.

Я не спрашиваю, откуда у нее мой номер. Как-никак она – сотрудник полиции.

– О чем?

– На побережье близ Порт-Таунсенда вынесло челюсть, – сообщает она. – По результатам стоматологической экспертизы установили, что челюсть принадлежит Картеру Самнеру.

Это не то, чего я ожидала, но я не удивлена. Во всяком случае, тому, что Картер мертв. Понятно, почему Бенджамин убил его. Чтобы замести следы. Ну и потому, что он ненавидел Картера.

– За убийство арестован Нейт Маттиас, – продолжает Френч. – Он дает показания.

Это предупреждение? Угроза? Я холодею, цепенею.

– И что же говорит Нейт?

– Поначалу Нейт утверждал, что Картер Самнер вломился в ваш дом и хотел напасть на вашего мужа. Заявил, что он убил его в целях самообороны. Защищая своего работодателя. Но такое объяснение не выдерживает проверки.

– Почему?

– Мистеру Самнеру нанесли шестнадцать колотых ударов. А потом его тело расчленили. – Я чувствую, как к горлу подступает желчь. – Если это была обычная самооборона, тогда к чему такая жестокость? Множественные удары, расчленение.

– И он не стал бы прятать труп Картера, – добавляю я.

– Совершенно верно, – тяжело вздыхает Френч. – По словам Нейта Маттиаса, к убийству Картера Самнера причастен ваш муж. Говорит, что это Бенджамин приказал убить Картера. Что Бенджамин стоял и смотрел, как Нейт его убивает. Бенджамину стало известно, что у вас с Картером был роман.

Значит, Бенджамин все же поплатится. Легкость наполняет все мое существо. Наконец-то я буду отмщена, справедливость восторжествует. Улыбка появляется на моих губах, хотя я понимаю, чем для меня это чревато.

– Полиция скоро задержит вашего мужа, и он изложит свою версию событий. – Следователь озвучивает мои тревоги. – Если вам есть еще что рассказать о ваших отношениях с Картером Самнером, если вы с ним что-то скрывали, Бенджамин эти сведения использует против вас. Он борется за свою жизнь, Хейзел.

Я закрываю глаза. Я не стану бороться с Бенджамином. С меня хватит.

– В наших силах помочь вам, – продолжает Френч. – Я хочу помочь вам. Но прежде вы должны нам все рассказать. Если это ваш муж убил Картера Самнера, мы добьемся того, чтобы он понес наказание.

Но и мне придется заплатить. В горле пересохло, слова застревают.

Френч принимает мое молчание за согласие.

– Где вы сейчас? Я пришлю за вами машину.

– Не надо, спасибо, – тихо отказываюсь я.

– Хейзел, хватит скрываться. – И в этом она права. – Скажите, где вы.

– Желаю удачи, – говорю я, что значит «прощайте». И отключаю телефон.

С минуту я сижу на серебристом бревне и смотрю на океан. Я устала бороться. Выхожу из игры. Хейзел Лаваль исчезнет. Перестанет существовать. На этот раз по-настоящему. Я опускаюсь на колени, закрываю глаза, неким странным образом устанавливая контакт с мамой. И затем принимаюсь копать.

Песок сырой и холодный, руки коченеют, болят. Но я не останавливаюсь – рою глубже и глубже. Наконец пальцы натыкаются