Кто-то просит прощения - Вадим Юрьевич Панов

будет обойтись без наркотика…»

Каин улыбается.

Он счастлив.

Он создал последователей, настоящих последователей, которых можно назвать детьми и даже больше, чем детьми – он создал уникальные копии себя. Маленьких дьяволят, которые понесут в большой мир огромное Зло. Что может быть лучше? Что может быть величественнее? И как же сильно не хватало ему настоящих последователей, как же долго пришлось ждать, пока озабоченные извращенцы не распознают внутри себя беспощадных монстров.

Теперь же всё изменится. Теперь у него есть те, кому он может полностью доверять.

Кто повязан кровью.

Которая осталась на их руках, телах и лицах.

После того как девушка издала последний всхлип, в подземном зале воцарилась тишина, а затем Шумахер слез с мёртвой блондинки и посмотрел на Каина.

– Это было невероятно. – И слизнул с клинка кровь. – Мать твою, я даже не думал, что может быть настолько хорошо.

Бочка очень тихо вздохнул.

– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался Каин.

Тот факт, что Бочка не принимал непосредственного участия в убийстве, его чуточку смущал – парень не почувствовал вкус убийства, однако это был тот самый случай, когда одного зайца должен убить один охотник. Пока же Бочке придётся довольствоваться окропившей его жертвенной кровью.

– Меня беспокоит, что её будут искать. – Бочка кивнул на девушку.

– Нет.

– Нет?

– Не будут, – уточнил Каин, улыбаясь Шумахеру.

– Почему? – растерялся Бочка. – Она не выглядит бомжихой.

– Она не бомжиха.

– То есть её будут искать?

– Но не в Иркутске.

– Почему?

Несколько мгновений Каин смотрел на перепачканного в крови парня, после чего с улыбкой протянул ему бутылку воды:

– Потому что это мои проблемы, Бочка. А тебе нужно умыться.

Водопровод в подземелье отсутствовал.

– Только всю воду не трать, – рассмеялся Шумахер. – На мне крови больше.

«Только в прямом смысле, – подумал Бочка. – В переносном на нас её поровну».

Не он нанёс смертельный удар… да и все остальные удары тоже – не он… но он был рядом, насиловал, держал, когда Шумахер бил жертву, и если сегодня ночью он не пойдёт в полицию, то завтра утром проснётся полноправным членом клуба убийц. Бочка это знал. И ещё он знал, что не пойдёт в полицию.

Все это знали.

– Ты отлично держишься, – похвалил Бочку лидер.

– Никогда не переживал ничего подобного.

– Этим ты меня не удивил, – произнёс Каин.

И многозначительно замолчал, глядя Бочке в глаза. Внимательно и без улыбки. У Бочки задрожали руки, он посмотрел на Шумахера, но увидел… нет, не равнодушие, а полное согласие с лидером.

С любым его решением.

А значит, что если он ошибётся, то может оказаться следующей жертвой Господину. Принесённой прямо сейчас.

Все это знали.

– Когда… – Бочка откашлялся. – Когда мы сможем повторить?

– Вот это отличный вопрос! – рассмеялся Шумахер. С облегчением рассмеялся, потому что тоже просчитал ситуацию. – Когда!

Каин видел, что правильная фраза прозвучала благодаря уму парня, а не потому что Бочка уверовал, и уж тем более – не потому что желал перейти из соучастника в убийцы. Но Бочка далеко не слабак, считать его таким – большая ошибка, и он нужен, чтобы уравновешивать наглого и амбициозного Шумахера, который сейчас смотрит ему в рот, но рано или поздно обязательно проявит свою суть.

– Мы повторим, – пообещал Каин, отвечая на вопрос Бочки. – Но не на следующей неделе. И даже не в следующем месяце. – Он перевёл взгляд на мёртвую девушку. – Конвейера не будет, нужно соблюдать осторожность, потому что наше поклонение Господину предусматривает не штраф, а пожизненное.

– Она ведь не первая, да? – прищурился Шумахер. – До сих пор всё было нормально?

– И я сделаю всё, чтобы так осталось, – жёстко ответил Каин. Он понимал, что дети только вступают в его мир и нужно быть с ними терпеливым. – Вы обрели силу и власть, почувствовали, как это должно быть, и вам понравилось.

Шумахер усмехнулся.

– А теперь нужно сделать так, чтобы не потерять ни силу, ни власть.

– Господин не хочет частых жертв? – осведомился Шумахер. Он умылся, оделся, окончательно пришёл в себя и стал ещё более наглым. И его ничуть не смущало, что они вели разговор возле остывающего тела молоденькой девушки.

– Господину нравится получать жертвы, – неспешно ответил Каин. – Но если мы перестанем их приносить – их станет меньше. Поэтому осторожность и ещё раз осторожность. Ещё вопросы есть?

– Они всегда так быстро дохнут?

– Я покажу, как продлить удовольствие. Научу всему, что знаю.

Несколько мгновений парни молчали, а затем Шумахер улыбнулся:

– Наконец-то я дома.

///

Минут через двадцать они расстались. Каин сразу исчез в ближайшем переулке, пообещав позвонить, а парни побрели вверх по улице. Молча побрели, поскольку выплеснули первые эмоции в разговоре с лидером и теперь обдумывали и вновь переживали случившееся. Шумахер улыбался. Он пребывал в приподнятом настроении и сожалел только о том, что не может обсудить обуревающие его чувства с Бочкой, который хоть и был рядом, но пока не знает, каково это – наносить смертельный удар и видеть, как жизнь уходит из жертвы.

Из жертвы, которую убил ты.

Пока не знает.

Бочка же, возможно, как раз поэтому, пребывал в смятении и поймал себя на мысли, что был бы счастлив напиться в дрова, а утром узнать, что всё случившееся было страшным сном, неприятным кошмаром, который никак не отразится на его судьбе. Но такая опция в этой игре отсутствовала.

И именно Бочка первым нарушил молчание:

– Я с детства слышал рассказы об иркутских подземельях и всегда их боялся. У меня нет клаустрофобии, но я всегда их боялся. Хоть и не был никогда. Даже подвалов боялся… Как чувствовал, что мне под землю нельзя.

– Чего бояться? – хмыкнул Шумахер. – Ты ведь зашёл туда не клиентом. Как баба.

Последняя фраза прозвучала непонятно: то ли Шумахер имел в виду жертву, то ли укорял расклеившегося друга. Бочка решил, что первое, и зачем-то сказал:

– Её зовут Карина… звали…

– Откуда ты знаешь? – удивился Шумахер.

– Она шептала, когда мы вытащили кляп. Всё время шептала своё имя.

– Не слышал… – Шумахер бросил на Бочку быстрый взгляд. – Ты слишком много о ней думаешь.

– А знаешь, о чём я ещё думаю?

– Догадываюсь, но не хочу слышать.

– Не догадываешься. – Бочка понимал, что сейчас не лучшее время для этого разговора, что Шумахер слишком заведён, однако сам не мог думать ни о чём другом: – Теперь мы у него на крючке.

И услышал неожиданный ответ:

– А он – у нас.

И растерялся:

– В смысле?

– Понятно, что это не первая девка, которая там сдохла, – объяснил Шумахер. – Каин регулярно совершает жертвоприношения Господину и, видимо, так получает силу. Он увидел, что мы особенные, понял, что мы нравимся Сатане, и открыл свою тайну. Он научит нас всему, что знает сам, и мы станем равными. – Шумахер коротко рассмеялся. – Так что мы на крючке друг у друга.

– Но мы о нём ничего не знаем, – обронил Бочка. – Совсем ничего.

– Мы знаем это место.

– Он найдёт другое.

Шумахер остановился и нахмурился:

– К чему ты ведёшь?

– Мне плевать, что он у нас на крючке. Тоже. Якобы. Для меня важно то, что будет с нами. А мы у него на крючке. И теперь нам придётся выполнить любой его приказ.

Бочка знал, куда бить – по самолюбию. Напомнил, что их зависимость от Каина резко усилилась, и тем испортил другу настроение.

– Ты заметил, что он держался в стороне? Вдруг он записывал всё, что мы делали с Кариной?

Это предположение заставило Шумахера задуматься. Но ненадолго.

– Даже если это Home-video действительно существует, мне всё равно, – ответил он после короткой паузы. – Мне понравилось то, что мы делали и как всё закончилось. И я очень рад, что Каин полностью открылся. Он во мне не ошибся.

Шумахер замолчал, явно ожидая, что скажет друг, и Бочке ничего не оставалось, как подтвердить:

– Во мне тоже.

– Вот и здорово! – Шумахер потрепал Бочку по плечу. – Ты умный и всегда думаешь на пару шагов вперёд. Но в нашей ситуации бояться нечего: Каину требуются последователи, и мы с тобой идеальные кандидаты.

– А вдруг он в нас разочаруется? – очень тихо спросил Бочка. – Что он тогда сделает?

20 августа, суббота

Человек, которого Лера называла Аркадием, Бочка и Шумахер – Каином, а Феликс – Кейном, пребывал в глубокой задумчивости.

Он знал, что однажды этот момент настанет, что полиция окажется совсем рядом, поскольку как ни старайся, как ни рассчитывай действия, предусмотреть абсолютно всё практически невозможно. К тому же никто не застрахован от ошибок, в том числе вызванных потерей концентрации. Или нелепыми случайностями. И именно в этом заключался главный вопрос, стоящий сейчас перед Кейном: совпадение или случайность? Из-за чего был нанесён весьма неожиданный визит? Именно неожиданный, выбивающийся из всех предусмотренных Кейном