Последний кайдан - Элла Чак

Красоты… Всё самое плохое наступает с приходом Лета Красоты.

19. Нацуми

Священная роща и камень босё

Я ждала, что увижу величественный храм, сокрытый листвой среди непроходимых кущ леса… На самом деле так и произошло.

– Мы находимся в Тиндзю-но мори, вы знаете, что это за место? – спросил Акио нас с Хатиро.

– Священная роща, – ответила я, пока Хатиро мотал головой. – Священное место, где обитают боги и духи, хранители земель.

Акио кивнул. Он как-то непривычно долго не сводил взгляд с наших растерянных лиц.

– Здесь всюду, везде лес божества-хранителя. Когда-то он был монахом, нурарихёном, как мы.

Я рассматривала ворота тории.

– Возле каждой деревни, – продолжал Акио медитативным голосом, – везде, где живут люди, вы найдёте лес или рощу. В лесах скрываются божества и духи, охраняющие людей. Мы верим в легенду о «босоногой роще», в которой растут только сакуры. И красота их божественна. Цветы их густые. Нет ни единого листа, лишь бесконечная гладкость синих цветков.

– Синих? – удивилась я.

– Не бывает синих сакур! – злорадствовал Хатиро. – Выдумки! Сказки!

– Легенда, – поправил его Акио. – Такая же, как мальчик, ставший тэнгу…

– Я мужчина!

– …девочка, узревшая мёртвых…

– А Нацуми – девушка!

– …калека, превратившийся в воина-оборотня, и послушная дочь, ставшая воином полевых мышей.

– Это он про оборотня и Касуми, – подсказал мне Хатиро.

В отличие от Хатиро, я успела расслышать главное.

– Акио, ты назвал рощу «босоногой»? Почему?

– Деревья не цветут синими цветами. И их должно быть ровно сто. Но пока горит сотая свеча ёкая, цветы не появятся.

– Что будет, когда они зацветут?

– Высшие существа, потерянные души, те, кто застрял между мирами, юрэй и ёкаи, отправятся в мир, из которого они пришли. Вернутся в свою обитель, скрытую от живых.

Я поняла, что он в очень вежливой манере сообщает нам, что четверо самураев, начав играть в «Сто свечей», выпустили демонов и духов, а мы, их потомки, должны всё исправить и загнать призванных монстров, призванные силы и обычных привидений обратно в их мир.

Акио поднял с земли камень, приблизился ко мне и приложил его к моему уху. От камня пахло влагой, мхом и землёй. Стало щекотно, но я не подала виду.

– Закрой глаза, – прошептал Акио, пока Хатиро бесился, поднимая каждый второй булыжник.

– Что за мобильник каменного века? Нацуми, каменного! – хохотал Хатиро. – Ты поняла, да? Камень из каменного века!

Я не слышала смеха Хатиро. Меня увлёк монолог камня и его слова – настоящее хокку:

Отдайся вере,

Силу синего воска

Сакуре отдай.

– Что? – отпрянула я от камня. – Но как, Акио? Камень говорит…

– Услышала? – кивнул Акио в лёгком удивлении. – Значит, ты сможешь пройти сквозь врата тории, разделяющие мир живых и мир духов.

– Акио, объясни! Камень сказал мне…

– Ш-ш-ш… – приложил Акио палец к своим губам, а потом коснулся им же моих губ. – Что сказано, то услышано сердцем.

– Она поняла, поняла! – вклинился между нами Хатиро, и палец Акио исчез.

– Акио, как зовут божественного хранителя рощи?

– Сэтору-сама.

Его имя говорило о мудрости, просвещённости, ясности ума и интеллекте.

– Сэтору! – усмехнулся Хатиро.

– Прекрати! – пнула я его локтем. – Что с тобой, Хатиро? Ты ведёшь себя… иначе.

Он демонстративно осмотрел свои крылья.

– Не заметил я ничего такого, никакого «иначе» не вижу… Ах да! Я же теперь ёкай тэнгу!

– Внутри ты всё тот же Хатиро, воспитанный и скромный. Я не узнаю тебя.

– Я тоже, – согласился он. – И боюсь, скоро так же я скажу про тебя.

– Ты о чём вообще?

Он уже набрал полные лёгкие воздуха для ответа, но наш разговор прервали. Касуми, Оками и Чиби приближались к нам и что-то говорили все вместе.

От меня не скрылось выражение лица Касуми. Ну что я, не девушка, что ли? Сколько раз я видела подобные эмоции на лицах героинь дорам. Мне поведало её лицо, будто оно тоже говорящий через хокку камень: «Я открылась Оками, но у него нет ответного чувства ко мне. Ну и пусть его нет! Докажу ему, что я лучшая! Он полюбит меня, когда узнает, на что я способна ради него! Я готова умереть за него!» Вот таков дословный перевод выражения лица Касуми с небольшим дополнением: «И ты, Нацуми, лучше не стой на пути моего доказательства!»

А ещё от моих глаз не скрылся коричневый плетёный шнурок. Ещё недавно он украшал запястье Оками, а теперь удерживал пучок волос Касуми.

Я подошла к ней и заглянула в глаза. Сейчас они были спокойными и не горели синим. Её щеки и нос прикрывала узкая чёрная полоска ткани, завязанная на затылке.

– Ты без маски. Всё в порядке?

– Да, конечно, – выдавила она улыбку. – Я очень переживала за вас с Хатиро. Хорошо, что вы добрались без приключений и не встретили Призрачного самурая.

Она говорила и смотрела вниз, сминая в руках ткань воздушной юбки.

– Они не пострадали, – поклонился Оками своим друзьям нурарихёнам. – Благодарю за помощь, мой давний друг.

Те ответили ещё более низким поклоном.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Оками. Ты привёл их в то место, где всё началось. Ты должен понимать последствия.

Оками слушал Акио, поглядывая на нас с Хатиро. Мы стояли за спиной Акио. Тот понял, что его тело – преграда, и деликатно подвинулся, не касаясь ступнями зелёной короткой травы. Оками вздрогнул, повернулся следом за Акио, понимая, что неуважительно не смотреть в глаза собеседнику, и разорвал со мной зрительный контакт. Я же двинулась в противоположную сторону, прячась за спиной Оками, – не хотела его отвлекать.

Когда они закончили разговор, монахи-нурарихёны пригласили нас на ужин. Чиби налегал за троих, Касуми ела из вежливости, отправляя в рот по крошечному кусочку и долго его пережёвывая, нурарикёны, как и Оками, ничего не ели и даже не сидели за столом. Я положила на тарелку нарезанные фрукты и отошла к дереву, под которым Оками выстругивал кортиком из своего веера десяток тонких прутьев.

– К столу не подали клеток с дроздами. Хочешь, настреляю тебе дичи? – потрясла я колчаном со стрелами.

– В священной роще мы никого не убиваем. Кроме врагов.

– Значит, ты останешься голодным?

– Я всё ещё могу сожрать, например, тебя, и любая конвенция оборотней меня оправдает.

Я дёрнула губой, заметив в его волосах что-то сильно знакомое.

– Гребень моего отца! Где ты его нашёл?

– Ну, не в волосах твоего отца, это точно… Ода выронил его, когда Касуми подвесила их с Симадзу вверх ногами. Вот.

Он вытащил