Комната лжи - Никки Френч

на следующей неделе. А все началось вчера в обед.

– Какой срок?

– Так она ж беременная.

– Не поняла. Я думала, они не могут… – Нив осеклась. Она не знала, с какой стороны начать разматывать этот клубок. – А Уилл дома?

– Меня просили кормить Билли, пока хозяев нет.

– Простите. – Нив вытаращилась на старушку. – Вы сказали, Билли?

– Вы же вроде их подруга?

– Подруга подруги. Вы не знаете, в какой Карен больнице?

Через полчаса Нив поднималась по лестнице в больнице Святого Иосифа в Барнсе. Совесть подсказывала, что врываться в палату к только что родившей женщине как минимум некультурно. Но Нив лишь отмахнулась. Она уже натворила достаточно. Одним проступком больше, одним меньше.

В приемном покое она сообщила, к кому пришла.

– Часы для посещений еще не начались, – отрезала медсестра.

– Я всего на минутку. Только поздравлю. С Карен же все хорошо?

– Да.

– А где она?

– По коридору направо. Палата Г3. Но, прежде чем входить, вымойте руки.

Нив обработала ладони жидким антисептиком, толкнула широкие двери и повернула направо. Вошла в бокс Г3. Он оказался четырехместным. Стараясь не вызвать к себе лишних подозрений, Нив скользнула взглядом по табличкам на каждой кровати. Карен Максвелл принадлежала койка возле окна, выходившего на зеленый парк и речку вдалеке.

Нив посмотрела на пациентку. Та спала. Чуть рыжеватая блондинка с бледной, почти прозрачной кожей. Нив перевела взгляд на стоящую рядом с кроватью колыбельку: внутри лежал ярко-розовый сморщенный младенец, сжав крохотные кулачки. Нив будто током ударило. Она вспомнила новорожденных Мейбл, Рори и Коннора. Это было так давно, но картинка столь ярко запечатлелась в сознании, что Нив практически ощущала запахи, окружавшие ее в те дни.

– Вы кто? – сонно спросил чей-то голос.

– У вас симпатичный малыш, – похвалила Нив.

– Согласна.

– Мальчик или девочка?

– Агнес, – ответила женщина. – Ее зовут Агнес. Почти три девятьсот.

– Наверное, больно было.

– У меня сами роды в голове не отложились. Но я запомнила, как увидела дочку в первый раз.

Нив обошла кровать, подвинула стул и села. Карен медленно повернула голову и посмотрела на нее.

– Так кто вы?

– Меня зовут Нив. Я знакомая Элисон Ферримор.

– Элисон Ферримор, – вяло повторила Карен, будто пробуя это имя на вкус. – Ферримор.

– Выглядите счастливой, – заметила Нив.

– Да. А я и правда счастлива. Никогда не думала, что буду. И никогда не думала, что рожу. Мне уже сорок, и тут у меня появилась дочка, – полусонно, словно в дурмане, вещала женщина. – Я знаю, что мне поздно заводить ребенка. Когда Агнес доживет до моих лет, мне уже будет восемьдесят.

– Ничуть не поздно, – возразила Нив и дотронулась до руки собеседницы. – Я хотела с вами поговорить. Мы никогда не встречались, но я знаю вашего мужа. – Она примолкла. Ситуация складывалась абсурдная, будто Нив случайно забрела в чужую историю. – Мне кажется, что знаю, – беспомощно добавила она.

– А, вы о Майкле, – кивнула Карен. – Он милый.

– Я про Уилла.

– Вы знаете Уилла?

– Да. Но я думала… понимаете, я думала, он и есть ваш муж.

– Когда-то был, – мечтательно протянула Карен. – Давным-давно.

– Не понимаю. Получается, он снова женился?

– Ой, надеюсь, нет.

– Когда вы расстались?

– Одиннадцать лет назад.

– Надо же, – присвистнула Нив. – Значит, вы не живете в деревне близ Бристоля с двумя приютскими собаками.

– Нет. – Карен посмотрела на нее и слегка изогнула губы в улыбке: – А он так сказал?

– Да.

– Что еще?

– Что он хозяин какой-то компании, которая занимается логистикой и анализом данных.

– Когда-то он работал на обувной фабрике, – пояснила Карен. – Впрочем, недолго. Но там никакие данные анализировать было не нужно.

– И еще сказал, что вы не можете завести детей.

– Но теперь-то у меня получилось. – Взгляд Карен задержался на ребенке. – Мне даже почти жаль его. Почти.

– Выходит, он все врал? – уточнила Нив.

– Он не может иначе, – ответила собеседница. – Всегда врал. Надеюсь, он не сильно вас обидел.

Нив открыла рот и снова закрыла.

– Обидеть-то он обидел, только не меня, – выдавила она.

– Где вы с ним познакомились?

– Мы вместе учились в университете. Были в одной компании с ребятами из Ньюкасла.

Карен странно хихикнула, но ничего не сказала.

– В чем дело? – насторожилась Нив.

– Да ни в чем, – качнула головой собеседница. – Они накачали меня всякими лекарствами, я только что родила дочку и чувствую какую-то интоксикацию… – Она замолчала. – Не уверена, что правильно подобрала слово. Вот говорю и к середине уже забываю, что хотела сказать.

– Мы говорили о Ньюкасле, – вернулась к прежней теме Нив. – Вы еще засмеялись. У вас какие-то веселые воспоминания от этого города?

Выражение лица Карен изменилось. Оно стало сосредоточеннее, глаза прояснились.

– Вы не поможете мне сесть?

Нив просунула руку Карен под плечи, приподняла женщину и подсунула той под спину подушку. Пока они устраивались поудобнее, из колыбельки запищал младенец.

– Давайте я, – предложила Нив.

Она наклонилась и вынула из люльки крошечный сверток. От ощущения знакомого веса у Нив что-то заныло в груди. Ей было почти больно передавать Агнес матери. Малышка могла вот-вот зарыдать. Карен отогнула край сорочки и поднесла дочку к груди: плач сразу сменился невнятным причмокиванием и затих. Нив вновь уселась на стул. На мгновение в палате воцарилась тишина. А когда Карен заговорила, казалось, будто она общается сама с собой:

– Никогда не думала, что познаю это. Мне казалось, все давно упущено.

– Так вот, о Ньюкасле…

– Может, именно там он и оступился. Когда он бросил университет.

– Что?

– У него случилось что-то вроде нервного срыва, и он так и не получил диплом. Вы разве не знали?

– Нет, – медленно покачала головой Нив. – Не знала. Мы тогда уже перестали общаться. Я даже не заметила.

Впрочем, вряд ли здесь было что-то странное. Уилл постоянно оставался в стороне: таскался за всеми хвостом, вроде приятный парень, но ничем не выделялся; никто никогда не считал его своим лучшим другом, да и душой компании его не назовешь. Он как появился в жизни Нив, так и растворился, а она упустила момент, когда это случилось.

– Уилл злился на Ньюкасл, но он вообще злился на все и вся. На работу, потому что там его якобы не ценили, не видели его талантов. На родных. На друзей. На все, что в его жизни пошло не так, причем с самого начала, – и он жутко злился. На меня тоже, конечно, злился. Даже очень. Иногда мне казалось, что он… ну…

Она примолкла.

– Что? – подначила ее Нив. – Что вам казалось?

– Не хочу говорить. Не при Агнес, пусть даже она ничего и не поймет. У вас есть дети?

– Трое.