Дело «Тысячи и одной ночи» - Джон Диксон Карр

в тот день не сновали зеваки, и для посещения он был закрыт. Меня впустил дневной служащий, назвавшийся Уорбертоном. В главном зале подсветка была включена лишь под одним из карнизов, так что внутри царил полумрак. И вновь вынужден признать: на вид это был самый обыкновенный зал, такой можно встретить в любом музее. Лирические акценты, конечно, имеют свой особый шарм, но не думаю, что они могут составить конкуренцию выверенности и четкости.

Кто-то двигался в мою сторону из пресловутого Базарного зала, который и интересовал меня в первую очередь. (Догадываетесь почему?) Вышедший ко мне из этого полумрака человек представился как мистер Рональд Холмс. И я был приятно удивлен встрече с ним. Он производил впечатление рассудительного, энергичного и способного молодого человека, с прямым, уверенным взглядом и умением не сходить с ума из-за всяких небылиц. Несмотря на все напряжение, он не подавал виду, что испытывает какую-то нервозность, и говорил со мной прямо и открыто.

– Да-да, – сказал он. – Сэр Герберт говорил, что вы придете. Мистер Уэйд сейчас в кабинете хранителя, они с доктором Иллингвортом рассматривают новейшие приобретения в коллекцию. Если желаете пройти туда и?..

– Бог с ним, с кабинетом хранителя, – прервал его я. – Я хотел бы взглянуть на подвал. Но вначале вот что. Не могли бы вы включить весь свет в зале?

Холмс с любопытством посмотрел на меня, но ни о чем не спросил, прежде чем отправиться к Уорбертону. Я подошел к выступающей стене, в которую той ночью метали уголь, высоко над моей головой на ее шероховатой поверхности, покрытой красновато-желтой штукатуркой, все еще виднелись его следы. Находились они, как уже неоднократно было сказано, над занавешенной витриной с латунной посудой. Самый потрясающий пылесборник, который я только видел. Я встал спиной к входу в эту лавочку и взглядом примерился к тому, что мне было видно с этого места, если выглядывать из лавки в широкую и высокую арку, ведущую в большой зал. Загорелся свет. С этой позиции я едва мог видеть кусочек входа в Персидский зал, располагающийся напротив. Однако же в моем поле зрения находились все пять повозок, кусочек входа в Египетский зал и дверь, ведущая в подвал в самом конце. В Базарном зале было темно, так что открывавшийся с того места вид сиял, как театральная сцена, и никакой ошибки быть не могло.

Заметив это, я удовлетворенно стал насвистывать «Джона Пила»[27]. (Улавливаете почему?) Я поманил за собой Холмса, поскольку он мог бы предоставить мне ценную информацию, а затем отправился в подвал. Холмс смотрел на меня пристальным изучающим взглядом, и я спрашивал себя, догадывается ли он, что у меня на уме. Но он ничего не говорил.

Каррутерс уже успел представить вам краткое описание подвала. За его дверью можно было различить пролет бетонной лестницы. Она находилась в самом дальнем конце музея. Справа виднелась широкая дощатая перегородка, отделяющая от остального подвала узкое вытянутое помещение. Слева находился закрытый бак с углем. В дальней стене подвала, футах в десяти от лестницы, под потолком располагались три окна, наполовину утопленные в землю, если смотреть снаружи. В подвале были сравнительно чистые каменный пол и выбеленные стены. Я понятно изъясняюсь?

Все это я увидел, когда Холмс зажег внутри электрическую лампочку. Возможно, вы помните одну вещь, упомянутую в истории Каррутерса: пробравшись через угольную яму в ночь убийства, он оказался в дальнем углу подвала и ощутил сквозняк. Если добавить этот факт к тому, что мне уже было известно, это походило на зацепку. У бака с углем я обнаружил старый кухонный стул. Взобравшись на него, я по очереди проверил каждое окно и обнаружил то, что определенно должен был обнаружить. Среднее окно было не заперто.

Затем я обернулся к Холмсу, стоявшему прямо под горящей лампочкой. Ее свет отражался в стеклах его очков и бросал густые тени на лицо. Он держал руки в карманах, насвистывая сквозь зубы какую-то мелодию.

– А теперь, – сказал я, – пройдемся по вашей истории о том, что здесь произошло вечером в пятницу. Я уже собрал свидетельства нескольких человек, и они, кажется, почти полностью совпадают друг с другом. Я хотел бы расспросить вас о воротах на заднем дворе музея. Постоянно ли они заперты?

– Постоянно, сэр, – произнес он с выражением явного удивления. – Вы имеете в виду ворота в стене? Да, постоянно, по распоряжению мистера Уэйда. У нас, конечно, имеется эффективная защита от грабителей, но мистер Уэйд не хочет, чтобы во дворе ночевали всякие бродяги. Они встречаются даже в таком районе, как Сент-Джеймс. Мм… – Холмс замешкался, утирая лоб тыльной стороной ладони. – Могу я узнать, почему вы об этом спрашиваете?

– Мне сообщили, что от этих ворот существуют лишь три ключа. Один у вас, один у Уэйда-старшего и один у мисс Уэйд. Все верно?

– Не совсем, сэр. Существует лишь два ключа.

– Два?

– Да. Видите ли, мисс Уэйд позаимствовала мой ключ. А мне в свою очередь пришлось позаимствовать ключи мистера Уэйда, когда тот уехал утром в пятницу. Так что замысел был неплох, – произнес он и улыбнулся. – Теперь вам уже все известно про этот идиотский спектакль. Я по глупости согласился на него, и вот что из этого вышло. И раз уж я согласился принять в нем участие, то решил, что устроить все нужно как следует и исключить возможность того, что мистер Уэйд, неожиданно вернувшись, вломится к нам через задние ворота.

– Так у мистера Уэйда не было ключей от ворот с утра пятницы?

– Все верно. Кстати, вот этот ключ, если хотите взглянуть на него. – Он с готовностью вытащил из своего кармана точную копию ключа, который Батлер обнаружил в повозке, разве что ключ Холмса на вид был старым и утратил блеск. – Нужно вернуть его мистеру Уэйду. Он и без того возмущен до глубины души. Разыскивая здесь гвозди, Мириам устроила беспорядок в его драгоценной мастерской. – С этими словами Холмс кивнул в сторону дощатой перегородки. – Она раскидала его рабочие рукавицы, отвертки и всякую прочую всячину, хотя он и сам поступает точно так же. Если б я не знал, что она была здесь, то подумал бы, что сам старик тут и работал.

С минуту или две я обдумывал сказанное им, затем осмотрел ключ.

– Другой ключ, – сказал я, – тот, что остался у мисс Уэйд… он такой же старый?

– Старый?

– Не был ли он вырезан совсем недавно?

– Боже мой, нет! – Холмсом все сильнее овладевала растерянность, однако при всем том он оставался предельно вежливым и осмотрительным. – Обоим ключам уже по