На самом деле я убийца - Терри Дири

–Но не Хелен. Только не Хелен. Она никогда не постареет, никогда, – сказала констебль, после чего продекламировала свое любимое: – «Весь мир на шаг подвинулся к могиле, лишь нашей страсти сносу нет, она не знает дряхлости примет, ни завтра, ни вчера – ни дней, ни лет».

– Шекспир, – кивнул я умудренно.

– Джон Донн, бестолковый ты неуч. Я когда-нибудь называла тебя клоуном?

– Неоднократно, – ответил я. – Много, много раз.

И мы погрузились в дружеское молчание.

Теперь, спустя пятьдесят лет после нашей встречи на морозе у вокзала, я посмотрел на нее устало – не спал всю прошлую ночь – и нетрезво. Перевел взгляд на фото моей жены и сделал то, чего поклялся не делать. Позволил слезам наполнить глаза. Улыбнулся фотографии, и она улыбнулась мне в ответ.

– Славная получилась жизнь, – сказал я.

ЭПИЛОГ

Рассказ Тони

Ах, Фауст! Один лишь час тебе осталось жить – и будешь ты навеки осужден!

Кристофер Марло, «Трагическая история доктора Фауста»

Четверг, 12 января 2023, вечер

Поступая в колледж на актерский факультет, я проходил стандартное прослушивание. Выбрал для него трогательный отрывок из «Доктора Фауста» Марло: глупец-доктор подписывает кровью договор с дьяволом. В обмен на волшебную силу он через двадцать четыре года обязуется отдать дьяволу свое тело и душу. Я прочел финальный монолог Фауста – перед тем как дьявол утаскивает его в ад.

«Ах, Фауст! Один лишь час тебе осталось жить – и будешь ты навеки осужден».

Профессор из приемной комиссии посмотрел мое выступление и заметил: «Очень драматично».

Я до сих пор не могу понять, как ему хватило совести сделать это сухое и циничное замечание. Но меня приняли на курс, так что вряд ли я так уж переборщил с драмой.

Фауст заключил договор, потому что верил: дьявольский дар, волшебная сила, принесет ему безграничную радость, – она не принесла. И, конечно, ему казалось, что двадцать четыре года не пройдут никогда. Они прошли.

И вот теперь я – Фауст. Да, у меня было пятьдесят лет, а не двадцать четыре. И договор у меня не с дьяволом, а с бизнесменом по фамилии Браун.

Разница между Фаустом и мной в том, что я не провел жизнь в обидах и разочаровании. Я не глупец, требовавший поцелуя Елены Троянской, который ощущает на губах вкус пепла. Я сделал великолепную карьеру – после долгих лет упорной работы переключился с плохо оплачиваемых детских книжек на детективы и стал успешным автором.

Наверняка такое совпадение – автор детективов оказывается жертвой убийства – привлечет массу внимания, и продажи моих книг взлетят. Как вы понимаете, меня уже не будет на свете, чтобы этим насладиться, но мой агент Оли наверняка порадуется. (Розмари давным-давно умерла.) Я умру не зря – Оли разбогатеет, притом ему не придется брать на себя и пятнадцати процентов моих страданий.

Давайте смотреть правде в глаза – я заслужил свою судьбу. Грабеж принес мне деньги, которыми было оплачено убийство констебля Грейторикса. Так что, если подумать, на самом деле я убийца.

Клэр тоже успокоится, когда Браун исполнит свою миссию и прикончит меня. Она уже на пенсии, но по-прежнему остается в десятке богатейших женщин Великобритании по версии «Сандей таймс» с состоянием около пяти миллиардов фунтов. Ей не придется опасаться, что ее разоблачат в пособничестве грабежу и промышленном шпионаже.

О чем я говорил? Ах да, о моем агенте. В общем, я поднялся на много социальных слоев выше моей двухкомнатной квартирки, в которой обитал в 1973 году, когда оказался втянут в дьявольский пакт. И сижу сейчас в уютном кабинете в очаровательном особняке. Кабинете, где было создано столько шедевров – да-да, шедевров, ведь издатель повторяет это слово всякий раз, когда я передаю ему рукопись. (Он тоже будет в восторге от взлета продаж.)

Я в уютной комнате моего очаровательного загородного коттеджа, в камине тихонько потрескивают дрова, и деревья для них были спилены на моих четырех акрах земли. Я наедине с моими воспоминаниями – Фауст ожидает дьявола.

Дешевого вина больше нет, но я вспоминаю о бутылке великолепного односолодового виски, которое издатель всегда присылает мне на Рождество. Знаю, Браун откажется разделить со мной прощальный глоток. Профессионал до конца… моего конца.

Я прошел через годы злоупотребления алкоголем и сейчас редко прикасаюсь к крепким напиткам. В отличие от Фауста, я вполне могу отпраздновать хорошо прожитую жизнь. Притом отпраздновать с двумя старыми знакомыми. Пожалуй, я мог бы даже назвать их друзьями. Алин Джеймс, Джон Браун и я объединены совместными воспоминаниями, оставшимися с момента нашей первой встречи. Той невероятной первой встречи. Когда он потряс меня оброненным вскользь: «На самом деле я убийца».

Я вижу перед собой двух пожилых людей, сидящих в моей гостиной. Оба состарились красиво. У Джона стало меньше волос, и он отказался от своего обширного арсенала париков – использует их только для маскировки.

А вот и Алин. Седая шевелюра коротко подстрижена, спина прямая, как у солдата. Я улыбаюсь моим гостям. Показываю на декантер. Алин кивает и поднимает хрустальный бокал:

– Твое здоровье! – У нее на губах улыбка.

– Здоровье? Зачем оно мне теперь? – ворчу ей в ответ.

Однако улыбка теплая и искренняя. Лицо Джона похоже на греческую маску – но не трагическую, а скорее комическую.

Большую часть моей жизни как актер, а потом как писатель я пытался заставить людей улыбаться. Наверное, легкомыслие сейчас не к месту, но, черт (как сказал бы Фауст), все когда-то подходит к концу.

Алин делает глоток, и ее улыбка становится задумчивой. Она переводит взгляд на Джона на стуле с жесткой спинкой. Потом резко встает и идет к двери.

– Тони, мой старый друг, – говорит она, – хочу познакомить тебя с еще одним другом, – и распахивает створки. Гибкая леди лет семидесяти входит и встает с пистолетом в руке и усмешкой на физиономии.

– Позвольте представить: Джулия Кинг, – говорит она.

– Добрый вечер, мистер Дэвис, – обращается ко мне новая гостья. – Я большая поклонница ваших книг.

Алин насмешливо фыркает.

– У Джулии ужасный вкус в литературе.

– Помимо того, что я ваша поклонница, я еще и убийца. Больше пятидесяти лет совершала преступления того рода, о которых вы пишете, – объясняет она.

Я замечаю, что Браун сидит неподвижно, с бесстрастным лицом. Возможно, забавляется втихомолку.

– Что же, мисс Кинг, мистер Браун отдал вам свой заказ в субподряд? Вы пришли меня застрелить? – спрашиваю я.

– Ха! – отзывается Браун. – Она бы не попала. Не попала же она в меня тогда, много лет назад.

Джулия с улыбкой отвечает:

– Мистер Дэвис,