На самом деле я убийца - Терри Дири

– По поводу?

– По поводу нашего с тобой визита к тебе на квартиру.

Я изобразила заинтересованность.

– А время у нас есть?

Его лицо так и вспыхнуло от предвкушения.

– Если поторопимся – до и после, – то успеем.

Он прибавил шагу; мы шли мимо парка Мобри в сторону Тауэр-роуд – того ее конца, где на углу с Пил-стрит стояла полицейская будка. Будка, из которой он шпионил за моим домом, прежде чем пройти сотню шагов и убить Хелен. Впереди, метрах в двадцати, начиналась неосвещенная задняя дорожка, проходившая за таунхаусами на Пил-стрит.

Я не стала заглядывать туда, чтобы не привлечь внимание Грейторикса к машине, которую заметила уголком глаза. Это была «Кортина»; цвет в темноте различить было невозможно. Зато хорошо была видна массивная хромированная решетка на переднем бампере.

Мы прошли мимо. До дома 73 оставалось метров пятьдесят. Я услышала за спиной, как завелся двигатель «Кортины». Грейторикс был слишком увлечен перспективой попасть ко мне в дом. Он пучил глаза и едва ли не истекал слюной. И ничего не слышал, пока машина не вырулила позади нас на дорогу. Водитель выключил передачу и бросил педаль газа, отчего двигатель заскрежетал.

Джек Грейторикс надул грудь и оглянулся посмотреть. Спустил одну ногу с тротуара на проезжую часть и царственным жестом поднял руку. Передача включилась; машина медленно покатилась к констеблю. Джек Грейторикс состроил угрожающую мину и, собравшись с духом, ступил на дорогу обеими ногами.

В этот момент водитель нажал на газ, и машина рванула вперед с резвостью, на какую обычная «Кортина» претендовать никак не могла бы. Грейторикс забеспокоился и попытался вернуться на тротуар. Но ему перегородила путь фигура женщины в полицейской форме. Двумя руками – руками убийцы – она столкнула его под колеса.

Ему еще хватило времени изумленно оглянуться, осознав ее предательство, прежде чем решетка ударила его и подбросила вверх. Он взлетел так высоко – а решетка находилась под таким наклоном, – что приземлился на асфальт позади машины, пронесшейся мимо. Умирающие мышцы заставляли его руки и ноги подергиваться. Шлем был недостаточно крепок, чтобы спасти голову от столь мощного удара. Из носа у него потекла кровь. Тело замерло. Больше оно не шевельнется, пока медики не приедут забрать его в морг.

Я прошла до угла с Пил-стрит, к полицейской будке. Постаралась изобразить ужас, пока докладывала о происшествии. Наезд на пешехода, водитель скрылся. Наверняка был пьян.

Рассказывая о случившемся в участке, я промочила слезами не меньше пяти носовых платков.

– Ты уверена, что видела именно эту машину? С решеткой спереди?

– Да-да, – кивала я, всхлипывая чуть громче при воспоминании.

– Белого цвета?

– Белого или светло-бежевого.

– И это точно был «Лендровер»?

– Точно. В полиции таких масса.

– Мы разошлем уведомление всем постам – в это время ночи не так много белых «Лендроверов» разъезжают поблизости.

Я подняла голову с видом невинного щеночка, которому сказали, что он хорошая собака.

– Мы должны его найти!

– И найдем, констебль Джеймс! В конце концов, он был одним из наших.

Меня так и подмывало заметить, что точно не из моих, но я воздержалась.

Теперь я имела полное право присоединиться к мистеру Брауну в его заявлении: «На самом деле я убийца».

Церемония похорон Грейторикса сделала бы честь даже королеве Виктории. Слезы лились рекой. От меня, как представительницы слабого пола, слез ожидалось больше, и я соответствовала ожиданиям. Никто не знал, что плачу я не по мужчине в гробу, а по женщине, стоившей сотни таких, как он. Хелен, моя Хелен… Охота на убийцу констебля Грейторикса зашла в тупик – белый «Лендровер» так и не нашли. Коронер зафиксировал смерть от наезда.

Потом в кафетерии стали перешептываться, что уголовный розыск пришел к шокирующему выводу: судя по отчетам криминалистов, героический коп Грейторикс был убийцей. Это он убил Хелен Рэндл. Скандал грозил стать несмываемым пятном на всей доблестной полиции, потому был предпринят логичный шаг: смерть Хелен в конце концов признали несчастным случаем. Мне пришлось сообщать новость ее родителям. Иронично, не находите?

Дело было закрыто, правда похоронена глубже, чем дно Северного моря. Я осушила слезы. Месть оказала целительное действие. Я сдала сержантский экзамен – на должность, предназначавшуюся для нашего мертвого героя.

Жизнь продолжалась. Моя – с пустотой в душе размерами куда больше могилы.

Часть IV

Четвертое убийство

46

Рассказ Джона Брауна

Пятница, 12 января 1973, 22:00

Вдесять часов на следующее утро – как было договорено – констебль полиции Алин Джеймс постучалась в мои двери. Я уже сложил вещи в «Кортину» и был готов к отбытию. В крыше осталась небольшая вмятина – там, где ненадолго приземлился констебль Грейторикс, прежде чем улететь на дорогу.

История попала в утренние газеты по всей стране; ее преподносили как случайный наезд, виновник которого скрылся с места преступления. Длинные статьи о гибели Грейторикса находились на газетных полосах в каких-то сантиметрах от сообщений о загадочной смерти женщины-полицейского накануне. Удивительное совпадение… если не замечать того факта, что первая провозглашалась убийством, в то время как вторая – несчастным случаем. Повсюду искали белый «Лендровер» с решеткой спереди.

Я был вне подозрений, но на всякий случай снял решетку с «Кортины», вернувшись к себе предыдущей ночью.

Я открыл дверь; констебль Джеймс стояла на пороге с лицом белым и жестким, как алебастр.

– Отличная работа, мистер Браун, – сказала она.

– Успех – в планировании, а ваше было безупречным, – ответил я.

– К сожалению, Тони Дэвис до сих пор не доставил деньги, которые я вам должна. Но он знает, что мы встречаемся здесь сегодня утром, поэтому я надеюсь, он появится до вашего отъезда.

– Я хорошо заработал на другом заказе вчера вечером, – сказал я, – и потому готов простить вам долг.

– Трудящийся достоин награды за труды свои, как сказал Лука.

– Не знаю никого по имени Лука, – заметил я.

– Святой Лука. Евангелие. Библия. Ладно, не берите в голову.

– Чем скорей я уеду, тем скорее доберусь, – сказал я, подхватывая ключи со столика в коридоре и направляясь к гаражу. Слишком поздно – в переднюю дверь заколотили, и констебль, стоявшая ближе к ней, воскликнула:

– Это, должно быть, Тони!

Она открыла, и актер чуть не сбил меня с ног, ворвавшись внутрь. Лицо у него было красное, и он кричал.

– Ты пытался убить меня, ублюдок! – были первые его слова, сопровождаемые попыткой ударить меня в лицо кулаком.

Констебль Джеймс перехватила его руку, упредив насилие.

– О чем он говорит? – спросила она.

Я вздохнул