Медвежий край - Дарья Андреевна Кузнецова

class="p1">Девушка зажмурилась, чтобы не отвлекаться, и уткнулась лбом в спину Сидора, между лопаток, чтобы хоть немного успокоиться. Большой, сильный, надёжный, он казался одиноким островом в беснующемся от лютого шторма море, единственным укрытием. С ним рядом, спрятавшись за широкими плечами, легко верилось, что всё закончится хорошо.

Привычка отдавать не значила неумения брать. Редко, но жiвникам приходилось делать и такое. Да, куда естественнее подобное действие сочеталось с убийством: забрать жизненную силу, что в этом может быть благого?

Но если забрать немного? Не у человека, а у какой-то части. У паразита, которого непросто достать хирургу. У опухоли, готовой убить.

Методика была ещё сырой, не опробованной толком, а Антонина и вовсе никогда не практиковалась, только слышала и читала чужие работы. Да, теоретически представляла, в этом не было ничего сложного, действие казалось естественным, а другого выхода не находилось.

Засело в голове предупреждение: ни в коем случае не впитывать забранную силу, потому что это опасно для жiвника, грозит чем-то сродни отравлению. Как же была фамилия автора статьи? Звучная такая, татарская, на «Ха»…

Впрочем, и без чужого совета Антонина вряд ли смогла бы одолеть брезгливость и прикоснуться ко всему этому – чёрному, шевелящемуся, чуждому. План был прост: дёрнуть на себя, а потом схваченным – ударить. И будь что будет.

С последнего выстрела прошло едва ли больше пары секунд, пусть и растянулись те немилосердно, длинными смоляными каплями. Сидор напружинился, приготовился поудобнее перехватить карабин – даст бог, и как дубина сойдёт против кэль-эт, коль уж добрый свинец работает исправно. Не успел только придумать, как быть с Бересклет, испуганно сжавшейся позади.

Духи не закричали – взвыли в один голос, да так, что заложило уши, и по контуженой голове словно мешком с песком шарахнуло, аж искры из глаз сыпанули. Тёмные фигуры шарахнулись в стороны, частью сгинули в тумане, частью – опали грязными кучками, словно из них вышел весь воздух.

Позади сдавленно охнула Бересклет, но этого оглушённый исправник не услышал, а вот то, что она начала падать, заметил и успел среагировать. Подхватил побледневшую в синеву девушку одной рукой, стараясь не терять из виду окружения, да только кэль-эт было не до людей.

– Антонина!

– Всё в порядке, – слабо откликнулась та. Сознания она не потеряла, просто ноги подкосились да руки ослабли, так что поддержка пришлась очень кстати. Бересклет шмыгнула носом, коснулась его кончиками пальцев – те окрасились алым. – Погоди, позволь, я… – Она завозилась, пытаясь найти на своём пальто карман, а в том – носовой платок.

– Это ты их так? – сообразил наконец Березин.

– Я старалась. – Губы тронула неловкая бледная улыбка. Шмыганье носом не помогло, несколько капель крови всё равно сорвалось – на губу, на пальто, на рубашку исправника. Антонина тихо ругнулась, прижимая платок к лицу.

– Ты страшный человек, – улыбнулся Сидор, продолжая придерживать жiвницу и напряжённо поглядывать на маячащих поблизости духов.

Бересклет, не рассчитавшая сил, а вернее – с перепугу вложившая столько, сколько смогла, на ногах держалась едва-едва и опоре радовалась. Не говоря уж о том, что это было приятно: то, как крепко и бережно прижимал её к себе Березин. Даже на долю мгновения удалось обмануться и забыть, где они и что вокруг.

Ненадолго, впрочем.

– Некрасивая твоя жена, но шаманка сильная, как раз по Умкы! – уважительно просипел рядом Эрыквын, поглядывая на Антонину с восхищённым одобрением. – Мынн’эвтумгэтык!

– Нет.

Лицо Сидора закаменело, а короткий ответ прозвучал столь зло и резко, что шаман даже отшатнулся и проворчал что-то обиженное. И, кажется, разозлила Березина последняя фраза, а не назначение Антонины его женой или сомнения в её красоте, которые сама девушка приняла с облегчением: вот уж чего ей точно не хотелось, так это ухаживаний местного охотника. Между собой пусть коренные жители сами как хотят разбираются и живут, а она их привычки перенимать точно не хотела.

– Что он сказал? – всё же полюбопытствовала Бересклет.

– Потом. – Исправник поморщился и дёрнул головой, напоминая, что они не одни и не дома.

И вовремя, потому что ровно в этот момент в тумане и поредевшем, робком строе кэль-эт наметилось движение. Чёрно-белое море заволновалось, зашелестело и раздалось в стороны, открывая широкую просеку, укрытую привычным уже стлаником. В пятке саженей от замерших людей в неподвижном крошечном лесу мелькнуло что-то крошечное и белое, такое, что если бы не воцарившиеся безветрие и тишина – и не заметить, и значение не придать.

Но вот саженью ближе деревца раздались в стороны, открывая бегущее существо с кошку размером, похожее на крупного суслика. Мгновение – существо ещё ближе и больше, а к концу испуганного вздоха Антонины прямо перед ними остановился рослый белый олень с тяжёлыми, развесистыми рогами, впряжённый в длинную белоснежную нарту, с которой сошёл рослый, статный мужчина.

Эрыквын ахнул, неразборчиво забормотал, быстро опустился на колени, скинул свою сумку на землю и принялся что-то в ней выискивать, не умолкая. Загадочный мужчина удостоил его лишь мимолётным взглядом, подошёл к Березину, оказавшись вровень с могучим исправником, а, может, и выше.

– Вы пришли, убили моих слуг, что теперь? – заговорил он сердито.

Говорил на чукотском, но Антонина, которую Сидор снова задвинул за спину, поняла, что хоть и не разбирает отдельных слов, но общий смысл вполне сознаёт.

Очень хотелось проявить любопытство и задать пару вопросов, хотя бы о том, кто таков этот их новый собеседник. Ясно же, не обычный человек, уж слишком впечатляюще он появился и слишком почтительно относились к нему кэль-эт. Но Бересклет поостереглась: лучше не привлекать к себе лишний раз внимание могущественного непонятно кого, да и Сидора не отвлекать. Вот и оставалось украдкой рассматривать новое лицо, выглядывая из-за локтя Березина, и выискивать признаки чего-то загадочного, из Нави родом.

Не находилось. В отличие от жутких духов, этот вполне мог сойти за охотника. Очень умелого и богатого, судя по надменно задранному носу, но – человека.

– Твои слуги сами напали. – Березин ответил незнакомцу прямым спокойным взглядом. – Мы искали потерявшегося мальчика и никому не причиняли зла.

– Мальчика? – явно удивился незнакомец. Лгал или впрямь не видел?..

Тут к нему подступило одно из чёрных существ и что-то торопливо зашелестело на ухо. Антонина невольно навострила уши, но ни слова разобрать не смогла, даже ни одного членораздельного звука не уловила.

– Ах, ты про огненного зверя, огнивный чужак! – протянул охотник и, сощурившись, смерил Березина новым взглядом. – Что ты за него хочешь?

– Как это? – опешил исправник. – Я мальчишку к матери привести хочу, она с ума сходит!

– Молодой зверь, неопытный. Но сильный, – возразил незнакомец. Мгновение помолчал, пока ошарашенный Березин силился подобрать слова, и решил: – Будем говорить, Умкы.

Глава 12

Ынан мытрэльув’ылгылгъэ пэтле. —

«Мы увидимся скоро»

(чукотск.)

По одному только поведению Эрыквына, который спешно взялся приносить жертвы явившемуся охотнику, можно было заключить, насколько непрост этот тип. Если к большинству кэль-эт шаман относился как к неизбежному злу, вроде опасных хищников и дурной погоды, то на новое действующее лицо поглядывал с суеверным ужасом и трепетом.

Улучив момент, пока духи обустраивали место для разговора, Сидор спросил. «Пичвучьын!» – прозвучало с тревожным придыханием и всё объяснило.

Мифология чукчей была довольно смутной и сумбурной, но всё же некоторые постоянные и узнаваемые