Черное дерево - Мерседес Рон

Он мужественно принимал каждый удар, без единого стона. Ему разбили губу, наверняка сломали пару ребер, подбили оба глаза, а он все держался. – Пожалуйста, оставь его в покое, Маркус! Ты его убьешь!

Маркус остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня.

– О чем ты говоришь, принцесса? – ответил он. Отступив на три шага, он смотрел, как кровь стекает по телу Себастьяна и пачкает ковер на полу. – Я не хочу убивать его подобным образом, о нет. Я придумал для него нечто поинтереснее. По правде сказать, для вас обоих, – добавил он, глядя, как я плачу, не отводя глаз от Себастьяна.

Он подошел ко мне и сел на диван рядом.

– Ты его любишь, да? Ты влюблена в него.

Я ничего не ответила, глядя на Себастьяна, который пытался поднять голову и посмотреть на меня.

– Ты смотришь на него так, как должна была смотреть на меня.

– Я никогда не почувствовала бы к тебе ничего, кроме отвращения! Ты мусор, отброс общества, вот кто ты! – выкрикнула я, оттолкнув его изо всех сил.

Сидя на корточках, он завалился назад и рухнул, не ожидая от меня такой реакции.

Охранники бросились к нему на помощь, но Маркус поднял руку, предупреждая, чтобы они остались на месте.

Он весело улыбнулся, без усилий поднявшись.

– Сядь сюда, – велел он, указывая на стол для игры в покер, стоявший в углу. Схватив меня за руку, он подтащил меня к столу.

Мы с Себастьяном сидели по разные стороны стола и смотрели друг на друга.

– Я собираюсь немножко поразвлечься, – повторил Маркус, поигрывая пистолетом и попеременно глядя на нас.

Затем он направился к чему-то вроде сейфа, открыл его, сунул «Глок» в задний карман брюк и достал другой пистолет. Себастьян рассказывал мне о нем: это был револьвер «Смит и Вессон», если не ошибаюсь.

Маркус подошел к столу, открыл барабан и начал извлекать из него пули.

– Думаю, трех будет достаточно, – сказал он самому себе.

Себастьян огляделся по сторонам. Я знала, что он придумывает план, как нам отсюда выбраться. Даже избитый и связанный, он все равно пытался меня спасти.

Поняв намерения Маркуса, я расплакалась. Он крутанул барабан и снова закрыл его резким движением. Затем повернулся ко мне.

– Держи! – приказал он.

Дрожа, я взяла протянутый Маркусом револьвер. Я знала все тонкости: как заряжать, как стрелять, точное название каждой детали… но никогда так хорошо его не понимала, как в те минуты.

И все потому, что Себастьян не должен был здесь находиться.

Маркус обвел нас вокруг пальца, и теперь… Теперь все вот-вот полетит к чертям.

Я сказала Себастьяну, что готова умереть, лишь бы добиться нашей цели, не против умереть за правое дело, но сейчас, держа в руке оружие… Удивительно, но я сильнее боялась не за себя, а за того, кто стоит передо мной.

– Ну что, сыграем? – сказал Маркус, по-мальчишески улыбаясь, отчего у меня пошли мурашки по телу.

Я отвела взгляд от оружия и посмотрела Себастьяну в глаза.

Мне до сего момента было сложно понять, как ему удалось сюда попасть, хотя раны на его лице и животе ясно показывали, что он прошел через адское пламя, чтобы меня найти.

И почему я удивлена? Он же говорил, что, если ситуация выйдет из-под контроля, придет и вытащит меня.

Так он и сделал.

– Кто начнет? – спросил Маркус, забирая револьвер из моих пальцев, положил его в центре стола и резко крутанул. А когда револьвер перестал вертеться, Маркус ухмыльнулся от уха до уха. – Дамы вперед?

Я покачала головой.

– Пожалуйста… – взмолилась я дрожащим голосом.

– Давай, сделай это, иначе выстрелю я, причем не в голову, нет, я начну с ноги, потом прострелю другую, затем ребра и еще что мне взбредет в голову, пока не начнешь вопить, чтобы убил его побыстрее.

Сдерживая слезы, я взяла револьвер со стола и подняла его трясущимися руками.

– На счет «три»… Да?

Наши взгляды встретились… Мой был полон ужаса, а его спокоен, как океан в летний день.

– Раз… – произнес этот сукин сын.

Себастьян ободряюще кивнул мне.

– Два…

– Не могу… – всхлипнула я, опуская револьвер.

Но Маркус с силой поднял мою руку обратно. Сжал мои пальцы и заставил прицелиться в человека, которого я любила.

– Давай, слоник.

Я энергично покачала головой, и Маркус до боли крепко прижал мои пальцы к револьверу.

– Три…

От грохота выстрела я закрыла глаза и закричала.

32

Себастьян

– Что ты вытворяешь? – рявкнул Маркус, выхватывая револьвер из рук Марфиль, когда она выстрелила в стену. – Это не игрушки, идиотка! – сказал он, поднимая пистолет и целясь в нее.

«Умоляю, дай мне шанс его прикончить…» – воззвал я к тому, кто мог меня услышать.

– Не стреляй, прошу тебя! – крикнула Марфиль, заливаясь слезами.

Но он выстрелил. Сукин сын прицелился мне в голову и нажал на спусковой крючок. Но ничего не произошло.

Я выругался и вздохнул с облегчением. Марфиль, похоже, была на грани обморока. Маркус, видимо, избил и ее: щека у нее распухла, а на скуле виднелся маленький кровоточащий порез.

Я убью его. Убью его, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Заставить ее играть в русскую рулетку… Я сжал кулаки.

– Все будет хорошо, Марфиль, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности и скрыть охватившую меня панику.

Из револьвера выпустили одну пулю, второй выстрел был вхолостую. Осталось еще четыре выстрела и две пули в барабане.

– Да, все будет просто отлично, – объявил Маркус. – Теперь твоя очередь, – добавил он, кладя револьвер на стол. – Развяжи ему руки, чтобы он мог взять револьвер, – приказал Маркус телохранителю.

Мне развязали руки, и я почувствовал себя лучше: со связанными руками я мало что мог.

Черт… Как такое возможно, чтобы я поднял револьвер и прицелился Марфиль в голову? Как я мог сделать это, если люблю ее больше жизни?

– Стреляй, – приказал Маркус, целясь мне в голову из пистолета.

Я поднял оружие, оценивая его вес… Уже не в первый раз мне приходилось играть в эту мерзкую игру. Когда мне было двадцать, в армии, мы с ребятами решили сделать эту глупость. В итоге один парень погиб, а остальных чуть не погнали из армии.

Я глубоко вздохнул и поднял револьвер.

– С тобой ничего не случится, – заверил я Марфиль и хорошо прицелился.

Я передвинул ствол револьвера на пару сантиметров левее.

Предположим, я выстрелю, и пуля поцарапает ей ухо. Я раню ее? Да, безусловно. Убью? Никоим образом.

– Посмотри мне в глаза, – сказал я и увидел,