Когда она вернулась - Люсинда Берри

мои чувства, а Тад во что бы то ни стало сказал бы мне правду. Подростком он бывал просто беспощаден.

– Нисколько, – яростно затряс головой Тад. – Это вообще становится похоже на реалити «Жены-сестры»[12].

Я ощутила облегчение.

– Не представляешь, как я рада это слышать. Жаль, что ты не видел, как он на меня смотрел, когда на днях утешал Кейт. В этом не было ничего интимного, нет … – Несмотря на тридцать лет открытости в вопросах человеческих отношений, я вспыхнула. – …Он как будто ждал, чтобы я присоединилась к ним в этом объятии, словно мы и в самом деле – одна большая счастливая семья, ну или Скотт хочет, чтобы мы стали таковой в будущем. – Выудив салфетку из пачки «Клинекса», которую Тад вручил мне чуть раньше, я высморкалась. – Возможно, это мне стоит уехать.

– Что? Нет, мама, не делай этого.

– Когда нам сообщили о Кейт, у нас совершенно не было времени, чтобы о чем-то подумать. Все, что нам оставалось, – реагировать. Но если бы у меня была возможность обдумать все это заранее, я бы предложила уехать из дома, пока они не разберутся между собой. Они заслуживают возможности уладить все как семья.

– Уладить все как семья? – Карие глаза Тада засверкали от гнева. – Мама, ты часть этой семьи.

– Я знаю, дорогой, но это не отменяет того факта, что им очень многое необходимо прояснить. Всем будет только легче, если я ненадолго уеду, – произнесла я с гораздо большими уверенностью и оптимизмом, чем ощущала в себе. Сама не желая того, я вспомнила, как то же самое, почти слово в слово, Скотт сказал Кейт, умоляя ее остаться. Сделал бы он то же для меня, если бы я сказала, что хочу уйти?

Тад решил сменить тему, поскольку мы уже все это обсуждали не единожды:

– Так на что это похоже – через столько лет вновь оказаться рядом с младенцем?

– Откровенно говоря, для меня практически ничего не изменилось, потому что общаться с малышкой не позволяется никому, кроме Кейт и Эбби.

– По крайней мере Эбби она не запрещает.

– Верно. Но я готовлю для нее еду и вожу ее по городу – казалось бы, хотя бы поэтому мне могли бы позволить изредка подержать малышку на руках, – едва договорив, я тут же прихлопнула рот рукой. – Прости. Все это меня уродует, и мне это не по нраву.

Тад разразился хохотом.

– Боже мой, мам. Дай себе отдых. И это самое худшее, что ты можешь сказать? Я тебя умоляю.

Он махнул на меня рукой, и мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться.

– А что Эбби? Что она обо всем этом думает? – поинтересовался Тад.

– С ней всегда непросто. Тебе это известно. Она проводит все больше времени с Кейт и злится на меня, но мне кажется, это произошло бы вне зависимости от обстоятельств.

– Хочешь, я с ней поговорю?

– Ты очень добр, но нет, спасибо.

С Эбби больше обсуждать было нечего. Она не была тем человеком, который должен был принять окончательное решение по поводу нашего жизненного уклада. Обсуждать все это нужно было со Скоттом, чего я опасалась, поскольку никак не смогла бы избежать роли злой мачехи.

Когда я вернулась, Скотт подстригал лужайку перед домом, что не могло быть хорошим знаком – он делал это, только когда бывал рассержен. Обычно это занятие Скотт ненавидел, по этой причине мы и платили садовнику. Заметив меня на дорожке, Скотт остановился.

– Как там Тад? – спросил он.

– Неплохо. Завален работой, но так будет до тех пор, пока он не получит свое повышение, – отозвалась я. Даже такой небольшой обмен репликами казался вынужденным. Так продолжалось бы и дальше, пока мы не выяснили отношения. – Ты не мог бы выключить эту штуку? Я хочу с тобой поговорить.

– Само собой, – согласился Скотт, щелкнув выключателем, отчего рев косилки затих. – О чем ты хотела поговорить?

Я изо всех сил старалась, чтобы мои слова прозвучали по-доброму:

– Скотт, Кейт не может и дальше жить с нами. Ты ведь это понимаешь, правда?

– Почему нет?

– Она твоя… бывшая жена? Первая жена? Даже не знаю, как будет правильнее ее назвать. – Мое сердце упало. – Ты до сих пор воспринимаешь ее в этом ключе. И это нормально. Я понимаю почему. Но я не могу принять ситуацию, при которой у тебя будет две жены, – а именно так и случится, если все мы останемся жить в одном доме.

– Но дело не в том, что она моя жена. – Скотт выпустил мою руку, его доброе расположение духа очень быстро улетучилось. – Ты всегда именно так хочешь это представить.

– Ты ее так назвал, не я, – отрезала я. Невозможно было и дальше обходить молчанием тот случай, когда у Скотта вырвалось это слово.

Скотт решительно зашагал по лужайке в сторону дорожки.

– Ты просто что-то с чем-то, ты в курсе? – бросил он мне.

Заставив себя сохранять спокойствие, я бросилась за ним следом. Хотя бы один из нас должен был продолжать мыслить рационально.

– Так в чем же тогда дело?

– Мы – единственная семья, которая у нее есть. Она одна на свете, Мередит.

Мне очень не хотелось становиться той, кто скажет это вслух, но пришло время назвать вещи своими именами.

– Скотт, она же бросила вас. Неважно, по какой причине и как она это преподносит. Она оставила тебя и Эбби. Остановись на секундочку и вспомни, через что она заставила вас пройти за эти годы. Я помню, каково тебе было. А теперь она ожидает, что ты поможешь ей собрать по кусочкам свою жизнь, потому что она в беде? Это не кажется тебе эгоистичным? Ни чуточки?

Скотт замер, как вкопанный.

– Даже не подозревал, до какой степени ты ревнуешь.

Я резко обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Я не ревную. Я всего лишь озвучиваю то, что все остальные боятся тебе сказать. Но кто-то должен. Тад с Калебом тоже считают ее поведение ужасно эгоистичным.

Скотт презрительно фыркнул.

– Не сомневаюсь в этом. Твои сыновья согласились бы и с тем, что у Кейт рог торчит изо лба.

– Теперь ты безо всякой причины ведешь себя как идиот, – сказала я. – Я всего лишь пытаюсь с тобой поговорить.

– А, так мы этим сейчас заняты? – усмехнулся мне в лицо Скотт. – Что ж, тогда с моей стороны беседа окончена, – с этими словами он повернулся ко мне спиной и зашагал назад, к дому. На это раз я не стала его догонять.

Кейт

Тогда

– Абнер, нет, ты не