Не будите мертвеца - Джон Диксон Карр

Беллоуза, не мог ли принести браслет одетый в синюю униформу призрак. Он ответил отрицательно. Я сказал, задумчиво пожимая плечами (хотя, боюсь, степень задумчивости можно было бы оценить только с помощью сейсмографа), что мы собираемся отправить браслет на экспертизу и показать его нескольким свидетелям, и прибавил, что мисс Форбс сохранит пока браслет у себя.

Я, как вы догадываетесь, поверил, что он окажется достаточно глуп и в его нынешнем взвинченном состоянии совершит еще одну вылазку за браслетом, причем не станет колебаться, зная, что иметь дело предстоит с женщиной. Он и не стал колебаться. Однако же план едва не пошел прахом. Все было продумано: мы должны были впустить его в «Четыре двери», позволить ему схватить браслет, а потом схватить его самого, когда он будет выходить, – так мы себе это представляли. Уверяю вас (и незачем возмущаться), что мисс Форбс не грозила никакая опасность: у ее спальни дежурили два человека, хотя она об этом не подозревала, и они набросились бы на преступника, если бы он только приблизился к ней на пару ярдов. Все шло прекрасно, пока Беллоуз, знавший, что мы с Хэдли остановились в номерах в пабе, не отправился туда на разведку. Хэдли (что вполне объяснимо в такой кромешной темноте) ошибочно принял его за Таннера. И Беллоуз не смог сбежать. Из слов Хэдли он узнал, что игра началась. Единственный вопрос был, что он станет делать дальше. Мне кажется, он все тщательно взвесил в своей обычной скрытной манере. Поразмыслив, он решил: раз деваться ему некуда, он просто прихватит кого-нибудь с собой, и ему было не особенно важно, кого именно. Когда настоящий Таннер заявился в паб спустя десять минут, ваш покорный слуга похолодел. И не наша заслуга, что обошлось без жертв. Отдаю должное вашей храбрости, сэр, поздравляю вашу будущую жену, и на этом, пожалуй, все.

Все стали переглядываться, а Рейберн грохнул по столу кулаком.

– Нет, клянусь всеми богами, это не все, – возразил Рейберн. – А что с браслетом? Что за таинственная надпись на нем, или акростих, или что там еще? Я за свою жизнь каких только загадок не разгадывал, но к этой даже не знаю, как подступиться.

– Весь секрет в том, – пояснил доктор Фелл, – что никакого секрета в надписи нет.

– Но он должен быть! Вы же процитировали, что сказала мне Дженни. А как насчет их разговора с Франсин? На ее вопрос «Имеет ли надпись какое-то значение?» Дженни ответила: «Только если сумеешь прочесть – в этом весь секрет».

Доктор Фелл хмыкнул:

– И она была права, это нужно понимать буквально. Я не имею сейчас в виду один факт, для нас уже неважный: на самом деле изначально на внутренней стороне была выгравирована надпись «Дж. П. от Р. Б.», которую она убрала какое-то время назад. Беллоуз, разумеется, был уверен, что надпись до сих пор там, как-то замаскированная. А настоящий секрет совсем в другом. Джозефин сочла, что и этого будет достаточно, чтобы обвинить Беллоуза, если браслет обнаружится, и она была совершенно права. Таких черных камней было всего два – изначально они принадлежали отцу Беллоуза, – и они были вставлены в кольца. Ричи вынул один камень, чтобы сделать для нее браслет, сохранив второй у себя. Камни видели многие, и загадка вызывала такой интерес, что запоминалась. Вы понимаете, в чем была загадка? Она в двух словах, которые описывают не сам камень, а то приспособление, в которое он превратился.

– Ну и что же это?

– Это был камень трезвости, – пояснил доктор Фелл.

После паузы Рейберн снова стукнул по столу, только потише.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Десять тысяч Ксенофонта, разумеется! Почему же я не догадался? Римляне из уважаемых семейств надевали на пиршества кольца с такими камнями трезвости. Светоний описывает это с большой серьезностью. – Рейберн разволновался. – Черт побери, такое прекрасное и практичное приспособление необходимо вернуть в обиход в наши дни. Для этих целей мог служить любой полудрагоценный камень, главное, плоский, чтобы на нем можно было выгравировать несколько слов. Какое-нибудь хорошее изречение – самое то, и обязательно четкими, но мелкими буквами. Благородный римлянин принимался пить на пиру, время от времени советуясь с камнем в кольце. Как только он переставал ясно видеть написанный на нем текст, то понимал, что перешел границы трезвости, значит пора остановиться. Claudite jam rivos, pueri, sat prata biberunt. «Хватит петь – пирушка окончена». И еще: «Только если сумеешь прочесть – в этом весь секрет». Где были мои глаза!

– Именно, – согласился доктор Фелл с великодушным смирением, – хотя это приспособление меня нисколько не прельщает, но исполнено оно с таким тщанием, аж мурашки по спине. Любопытный момент в том, что Ричи Беллоуз подарил камень ей. При помолвке они обменялись камнями в знак верности. И это ее благотворное влияние, между прочим, ее безмятежность и легкость превратили Беллоуза из надежного и любящего супруга в маньяка-убийцу с навязчивой идеей. Кажется, я его не осуждаю в моральном смысле.

Дэн Рипер тяжко вздохнул.

– Все, что я могу сказать, – заявил он, – мне не хотелось бы пройти через это снова, даже за… скажем так, за кучу денег. Не знаю, что и думать. Половину этого времени…

– Да, кого ты подозревал, дорогой? – кротко поинтересовалась Мелитта.

Все в комнате слегка вздрогнули, окидывая взглядом друг друга. Тайна была раскрыта, напряжение спало, и все они разом откинулись в креслах. А потом постепенно на некоторых лицах проступили стыдливые улыбки.

– Да, – подхватил Рейберн. – Давайте сознаемся. Кого?

– Я-то подозревал тебя, негодяй ты этакий! – с некоторым жаром ответил ему Дэн. – Наверное, перечитал книжек Криса с его дурацкими идеями. Впрочем, когда ты предоставил железобетонное алиби и был выведен из игры почти в самом начале, побыв подозреваемым совсем недолго… что ж, это выглядело забавно. Извини, что я так грубо вел себя с тобой…

– О, да ладно. А как насчет еще по бокалу вина? Сказать правду, я бы проголосовал за нашего гостеприимного хозяина…

– И это мнение, – согласился Гэй, – по-видимому, разделили бы еще несколько человек. Что до меня, раз уж не возбраняется проявить откровенность, я поначалу склонялся к кандидатуре мистера Кента. Впрочем, быстро переключился на мисс Форбс…

– На меня?

– В особенности потому, – настаивал Гэй, – что именно вы побывали вчера в моем кабинете, как раз перед тем, как я нашел в ящике ту давно забытую фотографию. Я видел, что это вы закрывали дверь на верху внутренней лестницы…

– Но я же заглянула просто узнать, кто где! Я даже и не вспоминала о том, что зашла.

– …ну а когда я