Ключ к убийству - Алекс Урса

прорваться журналисты. Мы привыкли. Но уверяю вас, ни я, ни мать-настоятельница не допустили бы утечки информации.

– Да, но вы здесь не одни, – пожал плечами Франсуа, – кого-то из ваших сотрудников, то есть монахинь, могли подкупить, подговорить или запугать, в конце концов. Вы не исключаете такую возможность?

– Вы правы, безусловно… – расстроенно отозвалась сестра Виттория, – но так не хочется в это верить. Постойте! – встрепенулась она, и по ее лицу пробежала едва заметная тень. – Я кое-что вспомнила… Где-то через полгода после того, как Анжело уехал во Францию, к нам приходил человек. Он спрашивал о нем. Тогда группы «Панацея» еще не существовало, и человек явно не мог быть журналистом. Матушка-настоятельница пришла в большое волнение. Они несколько часов кряду разговаривали в ее кабинете. И когда мужчина ушел, она еще долго не могла успокоиться.

– Что это был за человек? Вы можете описать его? – напрягся Франсуа и приготовил блокнот.

– Это было давно, и я его едва разглядела, – смутилась монахиня. Понятно было, что она отчаянно хочет помочь. Даже глаза прикрыла, вспоминая. – Мужчина, привлекательный, высокий, темноволосый, с правильными чертами лица.

– Вы видели его раньше или, может быть, потом? – поинтересовался Франсуа, расстроенный обтекаемыми формулировками. Под такое описание подходила половина Италии и две трети Франции в придачу.

– Нет, – виновато развела руками та. – Извините, я вам не очень помогла.

– Ну что вы! Мое счастье, что я вас встретил! – поспешил успокоить ее Франсуа совершенно искренне, но тут же нахмурился. – К Анжело кто-нибудь приезжал, пока он жил в монастыре? – спросил он задумчиво.

– Нет, – отрицательно покачала головой сестра Виттория, – на моей памяти никто.

Франсуа достал из внутреннего кармана фотографию ключа, найденного в ладони убитого Ксавье Седу.

– Вы можете что-нибудь об этом сказать? – Сестра Виттория взяла снимок и слегка изменилась в лице.

– Откуда это у вас? – спросила она быстро.

– Так вам знаком этот предмет? – ответил Франсуа вопросом на вопрос, напрягаясь.

– Это ключ Анжело. Он всегда носил его на шее, под одеждой, – ответила монахиня. Было очевидно, что предмет ей хорошо знаком.

– Зачем? – спросил Франсуа. Сестра Виттория посмотрела в окно.

– Он говорил, что это его защита, – произнесла она.

– Защита? От чего? – быстро спросил Франсуа.

– Он не объяснял, – покачала головой сестра Виттория. – Но не снимал никогда. Никогда… – повторила она и перевела взгляд на Франсуа: – Он на нем?

– Что? – пришла пора удивиться тому.

– Этот ключ с его шеи. Где он сейчас? – пояснила свой вопрос сестра Виттория.

Франсуа похолодел. В памяти всплыл умоляющий голос Анжело: «Теперь вы отдадите мне мой ключ?» Сестра Виттория, все поняв по его лицу, побледнела.

– Ключ должен быть с ним всегда.

– Он что, волшебный? – криво улыбнулся Франсуа, но на этот раз сестра Виттория не улыбнулась в ответ.

– Однажды я стала свидетелем того, как Анжело потерял этот ключ. Видимо, шнурок, на котором он его носил, стерся со временем и оборвался, за что-то зацепившись. – Говоря это, сестра Виттория машинально перекладывала какие-то бумаги у себя на столе. Ее руки подрагивали, и, хотя голос звучал очень ровно, Франсуа видел: ей становится не по себе, когда она вспоминает об этом происшествии. – Ключ спустя сутки нашелся. Его обнаружила одна из служительниц, когда подметала пол рядом с органом, но до этого момента… – Сестра Виттория замолчала. – Я никогда не видела человека в таком состоянии. Анжело был не просто подавлен. Из него ушла жизнь. – Монахиня посмотрела на Франсуа: – Ключ надо вернуть Анжело.

– Он и правда так влияет на человека? – не веря, спросил Франсуа. – Но почему? На вид это обычный железный ключ. Разве нет?

– Он так влияет на Анжело, – все так же серьезно ответила сестра Виттория. – Это волшебство называется вера. Вера творит с людьми чудеса, Франсуа. Анжело когда-то давно поверил, что он должен носить этот ключ на шее и тогда все будет хорошо. Не знаю, кто и когда сказал ему об этом, но он и правда поверил этому человеку и больше не снимал этот ключ. А это значит, его необходимо вернуть. – Сестра Виттория внезапно перегнулась через стол: – Послушайте! Анжело был очень светлым человеком. Мы все называли его нашим ангелом. Но я уверена, ему многое пришлось пережить в жизни. У матери-настоятельницы было к нему особое отношение. И она считала, что зря дала ему свое благословение на отъезд. Возможно, она была права…

– Возможно, – устало согласился Франсуа и пообещал: – Я постараюсь сделать все, что от меня зависит.

Сестра Виттория кивнула и надолго замолчала, погрузившись в размышления.

– Вы говорите по-итальянски? – спросила она Франсуа, наконец, и тот смущенно развел руками.

– Честно говоря, не очень. Моя бабушка была итальянкой, но без практики почти все вылетело из головы, – признался он.

– Как же вы собираетесь вести расследование здесь, в Италии? – поинтересовалась сестра Виттория. Франсуа и сам не раз задавал себе этот вопрос. После провала в аэропорту его уверенность в себе слегка улетучилась.

– Я неплохо владею английским, – начал он, но сестра Виттория только усмехнулась. Он и сам понимал, что итальянцев с французами роднит, пожалуй, только одно – уверенность в том, что именно их родной язык является самым мелодичным и прекрасным на всей планете, и нежелание признавать тот факт, что весь мир давно и успешно использует английский для коммуникации. Сестра Виттория тем временем оторвала от пачки на столе квадратный желтый стикер и что-то написала на нем.

– Это мой телефон, – пояснила она, протягивая листок Франсуа. – Не мобильный, конечно, но вы всегда сможете разыскать меня по этому номеру. Если вам понадобится помощь с переводом или с чем-то еще – обращайтесь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Франсуа. – А разве вам можно покидать стены монастыря?

– Ну, мы же не в Средние века живем, – весело улыбнулась сестра Виттория. Эта искренняя жизнерадостная улыбка преобразила строгое лицо в обрамлении белого монашеского платка, сделав ее еще более привлекательной. – В монастыри больше не заточают по принуждению. Все, кто здесь находится, сделали свой выбор самостоятельно и по доброй воле. Да и выходить за стены обители нам не возбраняется. Я действительно буду рада помочь, – при этих словах она слегка помрачнела, – это единственное, что я могу сделать для Анжело.

Франсуа поднялся со своего места, прощаясь. Сестра Виттория проводила его до порога. У двери Франсуа помедлил, глядя на прекрасную монахиню. Его снова подмывало спросить о причинах, которые привели молодую и красивую женщину в стены монастырской обители в таком молодом возрасте. Но он знал, что не вправе спрашивать ее об этом. В конце концов он махнул на прощание рукой и закрыл за собой тяжелую