Клан - Кармен Мола

– Ты меня облапошил, сукин сын. Теперь выкладывай всю правду. Кто эта девица?

– Я о ней почти ничего не знаю. Ее зовут Кира, она хорватка, работает на Клан. То, что называется «наемная убийца», и весьма умелая. Она позвонила и велела отправить тебя по этому адресу. Ты ее укокошил?

– Нет. А тебе бы хотелось?

Субигарай вздохнул.

– Она собиралась убить тебя, но раз у нее не вышло, то теперь, скорее всего, убьет меня. Решит, что я тебя предупредил.

– Только не пытайся меня разжалобить, я чудом остался жив.

– Почему бы нам не поговорить как цивилизованным людям? У меня заготовлены два стакана виски. Один для меня, а второй для любого из вас, кто придет: для тебя или наемницы.

Сарате снова прижал его к стене. С полки упала пара декоративных украшений: африканская фигурка и камень, похожий на кусок вулканической лавы.

– Как теперь зовут Аркади Ортиса?

– Не знаю, честное слово, не знаю. Может, он уже умер. Я только однажды с ним разговаривал, в Либерии. У меня ни разу не было случая его сфотографировать, и единственный снимок, который есть, – это тот наемник.

– А снимок с королем?

– Фальшивка. Эту фотографию я увидел случайно, и тот человек показался мне похожим на Ортиса. Не думаю, что это он. Зато у меня есть запись его голоса. Я получил ее, когда подкупил одного из либерийских военных вождей с этими их нелепыми именами – того звали Бен Ладен. Я надел на него скрытый микрофон, когда он шел на встречу с другими генералами и Сипеени. Если ты меня отпустишь, я воспроизведу тебе ее на ноутбуке.

Сарате смотрел на Субигарая с недоверием, но тот вел себя смирно. Казалось, он даже рад внезапному возвращению гостя. Высвободившись, Субигарай одернул помятую рубашку и пошел в гостиную. В углу, все с тем же отсутствующим видом, сидела в инвалидном кресле его жена. На большом деревянном столе действительно стояли два стакана виски.

– Твой стакан, пей, если хочешь, – сказал Субигарай, возясь с ноутбуком.

Снаружи донесся какой-то шум. Сарате насторожился. Он выглянул в окно, но ничего не заметил. Тогда он пошел к двери, на ходу вынимая пистолет. Мотоцикла Киры нигде не было видно, и он не услышал никаких шагов, только отчаянный вой ветра в ночи, такой холодной, что даже собаки перестали лаять. Сарате вернулся в гостиную.

– Слушай внимательно, – предупредил Субигарай. – Сипеени будет говорить первым.

Он включил не очень качественную запись. Сипеени говорил на том правильном английском, на котором говорят дипломаты, окончившие английский или американский университет. Содержание записи было пустячным: что-то о размытых недавними ливнями дорогах и о возвращении через неделю, хотя из его речи даже не следовало, куда он вернется. Затем он со всеми попрощался, и его монолог подошел к концу.

– И это все? – разочарованно спросил Сарате.

– Сипеени сказал только это, но, возможно, тебе будет интересно послушать, о чем говорили либерийские военные вожди.

Генералы загалдели все разом, обсуждая задержку с оружием. Один из них утверждал, что плохое состояние дорог – пустая отговорка. Другой его перебил, призывая доверять Сипеени, и напомнил, что до того, как у них случились серьезные проблемы, оружие всегда приходило вовремя. Когда у него попросили объяснений, он рассказал, что несколько лет назад один полицейский в Испании выявил сеть оружейных поставок в Либерию, и его пришлось убрать. «Сипеени продырявил ему голову», – произнес рассказчик. Сарате задрожал. Будничный тон, которым обсуждалась смерть его отца, показался ему омерзительным. Субигарай заметил, что разговор генералов произвел на Сарате сильное впечатление, поскольку тот даже не пытался скрыть ярость, вспыхнувшую в тот момент в его глазах.

– Я говорил, что тебе будет интересно. Меня их слова тоже заинтересовали. Но я не смог опубликовать репортаж. Сначала я не воспринимал эту организацию всерьез, но очень скоро мне дали понять, что шутки с ней плохи.

– Так тебе все-таки угрожали?

– Не совсем. Иногда тебе дают выбор, а на самом деле его нет.

– Деньги?

– Потом – да, потом они давали мне деньги, но сначала речь шла не о деньгах… Я делал для своей жены, Тересы, все, что мог. Она начала болеть еще до того несчастного случая, еще до того, как мы сюда переехали.

Сарате молчал, ожидая, пока Субигарай снова заговорит и расскажет ту историю, которая заставила его прогнуться перед Кланом.

– Ситуация ухудшилась как раз тогда, когда я боролся за публикацию репортажа о Сипеени. В две тысячи первом году, больше двадцати лет назад. Тереса была алкоголичкой, она пила давно, с двадцати пяти лет… Но именно в то время ее организм отказал окончательно, и печень перестала работать. Врачи предельно ясно дали понять: без трансплантации она умрет, но, поскольку она была алкоголичкой и несколько раз безуспешно проходила курс лечения, пересадка ей не полагалась. Я не знаю, как люди из Клана разнюхали об этом сугубо личном обстоятельстве, но они разнюхали. Их предложение прозвучало так: моя жена получает новую печень, если я забуду о публикации и дальнейших расследованиях в отношении Клана, уничтожу репортаж, все его копии и все доказательства. Я выполнил их требование, и единственное, что у меня сохранилось, – это запись голоса, которую я сейчас воспроизвел. Они тоже сдержали обещание. Тересе сделали пересадку. Хотя это ей мало помогло: инсульт и падение с лестницы положили конец любым надеждам на нормальное существование. Иногда мы упорно цепляемся за жизнь, хотя давным-давно пора сдаться.

– Откуда взялась печень, которую ей пересадили?

– Не знаю, вернее, не хочу знать.

– Негодяй…

Субигарай кивнул.

– Да, я и сам так себя часто называю.

– Где была проведена трансплантация?

– Не знаю. Меня привезли туда в закрытой «скорой помощи». Знаю только, что клиника небольшая и превосходно оборудована. После этого жену лечили в нашем доме в Фуэнте-дель-Берро, где мы тогда жили. Зато я могу назвать тебе имя хирурга. Мне его, естественно, никто не представил, но несколько лет спустя я увидел его в телевизионной передаче. Это доктор Ипполито Сампер. Похоже, в своей области он светило, потому что операция была проведена безупречно.

Бессвязный лепет Тересы отвлек Субигарая. Он подошел к ней и дал еще глоток виски.

– От алкоголя она буквально оживает, это невероятно! Мне даже кажется, что она улыбается.

– Насчет врача – это очередное вранье? Очередная ловушка?

– Я дал тебе в руки нить, за которую ты сможешь потянуть. Это не так уж мало, поверь мне. Ипполито Сампер.

– Ты не боишься? Поплатиться жизнью можно и за меньшую откровенность.

– Анхель Сарате! Я уже ничего не боюсь.

Сарате не мог отвести взгляд от этой