Исправительный дом - Никки Френч

могло бы повредить всему делу.

– Но вы говорите, что не помните, о чем говорили мне раньше?

– Нет, не помню.

– Но вы всё же помните, что спрашивали меня, как я искупалась, и о том, что, должно быть, вода очень холодная?

– Это так, – согласился Роб Кумбе. – Но все ж это не причина лупить меня по лицу!

– Вы сказали, что вода холодная и поэтому у меня соски проступают сквозь футболку.

По залу пробежал тихий ропот, и Табита краем глаза заметила, что присяжные заерзали на своих скамьях.

– Ерунда какая! – возмутился Роб. – Я бы никогда не позволил себе так разговаривать с женщиной!

– Но вы же и не считаете меня за женщину. Для вас я – дикая кошка.

– Это просто фигура речи!

– Ну да. А когда я сказала, чтобы вы отвалили от меня, вы заметили, что никогда не верили, будто у меня есть сиськи, но мои соски сейчас выглядят словно пули и вы могли бы их пощупать, чтобы проверить, так ли это!

– Это ложь!

– Что, память отшибло?

– Я не помню такого, потому что этого никогда не было!

– И по физиономии вы получили не потому, что попросили пощупать меня за грудь?

– Вы говорите так, потому что вам больше нечего сказать!

– А если честно, то я не раскаиваюсь, что расквасила вам нос.

– Зачем мне трогать такую уродину, как вы?

Судья Мандей в этот момент напоминала человека, пытающегося разнять дерущихся в пабе. Когда Табита продолжила, голос Роба Кумбе сделался почти громоподобным, а лицо побагровело.

– Вы утверждаете, что зашли в магазин после восьми утра?

– Да, утверждаю.

Микаэла передала Табите график, который та составила, и Табита заглянула в него:

– Я зашла в магазин в восемь одиннадцать. Вы утверждаете, что была рассержена. Ведь вы так сказали, да? А потом заявили, что я назвала Стюарта ублюдком.

– Да, это так.

– А вас не удивляет, что больше никто в магазине не слышал эти слова?

Роб пожал плечами:

– Не то чтобы…

– Или вас не удивляет, что я тоже ничего не помню об этом?

– Это вы утверждаете!

– Там присутствовала Терри, и она ничего такого не слышала, и водитель автобуса тоже ничего не вспомнил. И я тоже почему-то не припоминаю, чтобы назвала Стюарта Риза ублюдком.

– Я просто говорю о том, что мог услышать. Вы обругали Стюарта! Я не передумаю, нет, и вам это известно.

– Вы не передумаете, это точно. Но присяжные могут передумать.

По залу прокатилась волна смеха. Улыбнулась даже красавица в первом ряду присяжных. Табита испытала мгновение головокружительного триумфа.

– А где была я? – спросила она.

Микаэла дернула ее за рукав и что-то прошептала.

– А, вспомнила! Мне необходимо просмотреть записи с камер видеонаблюдения, – обратилась Табита к судье.

Мандей посмотрела на часы и кивнула:

– Сегодня мы закончим пораньше и снова встретимся здесь в понедельник, – сказала она. – Тогда и ознакомимся подробно с записями камер.

– Как? Вы имеете в виду, что я должен снова сюда явиться? – вспылил Роб Кумбе. – Я не могу, у меня масса дел!

Судья Мандей некоторое время смотрела на него ничего не выражающим взглядом.

– Да, вы должны будете снова явиться на заседание.

Глава 60

Радостное настроение Табиты быстро сошло на нет. Она снова почувствовала себя опустошенной и измотанной. Выходные не принесли ей облегчения. Табита все время просидела в библиотеке, хотя там было совсем не так, как в «Кроу Грейндж» – никаких видов на природу, поля и леса.

Табита пыталась подготовиться к предстоящей неделе, но так устала, что не могла ни на чем сосредоточиться. Мысли путались, а веки наливались тяжестью. Несколько раз ее морил сон, и, проснувшись, Табита долго не могла понять, где находится.

Она снова пересмотрела свои документы. Разговаривала по телефону с Микаэлой. Как-то раз ей приснилось, что у нее родился ребенок, но женщина в резиновых сапогах и монашеской рясе пыталась отобрать его. От этого Табита проснулась и долго еще думала, к чему бы ей был такой сон.

А потом наступил понедельник, и сразу захотелось отправиться в суд. Но чувство страха все же не отступало.

На этот раз Роб Кумбе явился на заседание, облаченный в черный костюм и лаковые штиблеты. Табите он напомнил громоздкого боксера, напряженно ожидающего начала боя.

Заседание началось с просмотра записей камер видеонаблюдения. Табита ходатайствовала, чтобы просмотр открыли с отсечки 08:05. Через несколько минут просмотра зернистого изображения присутствующие увидели, как отворилась дверь и в торговом зале показался Роб Кумбе с дочерью, которая почти полностью скрывалась за его массивным телом.

Потом Кумбе стоял у прилавка и сердито размахивал руками, но выражение лица было трудно разобрать из-за многочисленных помех на экране.

Но вот в магазин вошла Табита в пижамных штанах и со страдальческой гримасой на лице. Потом появился водитель школьного автобуса и стал позади нее. Роб Кумбе все еще вещал. Он забрал газету и пачку сигарет, которую Терри достала из специального шкафчика. На какое-то мгновение Роб повернулся к ней, и тогда Табита увидела его затылок рядом с собственным изображением. Бледная от усталости физиономия и поникшие плечи – это даже на некачественной записи было трудно не заметить.

Затем Роб Кумбе протиснулся мимо нее и вышел вон из магазина.

Табита сделала знак оператору, и запись тотчас же остановили.

– Так, – сказала она, обращаясь к Робу Кумбе. – Я не знаю, что сказать по поводу этой записи, но на ней ясно видно, что это вы мне что-то говорите.

– Вы должны задать свидетелю вопрос, мисс Харди, – напомнила ей судья.

– Да, конечно. Так разве не вы обращаетесь ко мне на записи?

– Нет.

– Нет? Да только что тут все видели, как вы размахивали руками и что-то втолковывали.

– Вы тоже тогда говорили, мисс Харди. Я слышал.

– Да, но вы тогда смотрели в противоположную сторону!

– А я и не утверждаю, что видел вас. Я говорил, что слышал ваши слова. Как вы назвали мистера Риза сволочью. Это я точно помню. – Роб Кумбе решительно мотнул головой.

– На камере этого не видно.

– Оттого, что на записи не видно, как вы говорите, не означает, что вы молчали.

– У вас довольно громкий голос.

– Вы должны задать вопрос, – предостерегающе отозвалась судья.

– Скажите, у вас громкий голос?

– Иногда бывает. Как и у любого человека, – пожал плечами Роб Кумбе. – Временами даже ого-го!

– А у меня?

– Я вас не понимаю.

– У меня тоже громкий голос?

– Нет, немного хрипловатый. Как будто вы простудились или еще что.

– Тогда как же вы могли слышать мой «хрипловатый»