Рауль Мир-Хайдаров - Масть пиковая

Наргиз одернула костюмчик, кокетливо окинула себя взглядом в зеркале, поправила волосы, все еще лихорадочно подыскивая предлог, чтобы вернуться за стол, была там у нее под столешницей незаметная утопленная кнопка, и стоило ей легонько нажать коленкой, не привлекая внимания, ей при­шли бы на помощь. Среди мужчин официантов работали и бывшие спортсмены, да и вообще лихие парни, Икрам Махмудович когда-то говорил, на кого можно положиться в кризисной ситуации, администрация, в общем, предусматривала подобные инциденты. Но, видя, что за стол вернуться не уда­стся, прошла к дивану и уселась рядом с мужчиной, судя по всему, главным в компании, она уже вполне владела собой и сказала спокойно:

– И таким пошлым способом вы намерены вырвать у ме­ня стол на новогодний бал?

Мужчина рядом рассмеялся и, достав пачку «Мальборо», сказал:

– Чудо баба, нисколько не хуже, если не лучше тех китая­нок или японок, а главное, ничего не боится!

Наргиз вновь попыталась встать, как бы обидевшись, и попасть за стол, но мужчина схватил ее за руку и усадил на ме­сто.

– Меня зовут Лютый, Толик Лютый, может быть, слыха­ла, а район, где находится твое «Лидо», моя территория; она перешла мне по наследству, когда убили Джалала, так сход ре­шил, теперь поняла, зачем я пришел?

– Нет, не поняла. Ну, допустим, ты хозяин территории, а я при чем здесь, ребята?

– А притом, – начал сидевший рядом Лютый, – навер­ное, в райком, райисполком носишь исправно, по графику, должна и нашу долю отстегнуть.

– Вам за что? – дерзко спросила Наргиз.

– А за то, что и им, – ответил спокойно Лютый, – они дают тебе дышать, и мы пока тоже, а то перекроем кислород.

– Как же вы мне его перекроете, фонды обрежете, спирт­ного лишите?

– Нет, это по части дневного райкома, а мы для начала ус­троим погром тысяч на двадцать, чтобы месяц ремонтировать, а если не поумнеешь, спалим совсем. Ты последняя в моих владениях не платишь дань, я всех обложил, до последнего ко­оператора.

– И не стыдно тебе приходить в праздник, портить чело­веку настроение в Новый год, когда у нас главная работа толь­ко начинается? – выпалила Наргиз сердито и искренне, так что Лютый на миг растерялся. Воспользовавшись моментом, Наргиз встала и сказала, не давая опомниться соседу: – Воп­рос серьезный, и платить, наверное, придется. Я слышала, и уйгуры в «Пекине», и евреи в парке Победы кому-то платят, но я не намерена платить одна.

Я должна поставить в известность и тех, от кого получаю спиртное, продукты, зелень, фрукты, лепешки. Но я не желаю уподобляться вам и портить людям праздник, потерпите, дай­те спокойно закончить новогодние балы, а потом приходите, поговорим всерьез, с гарантиями. Называйте день и топайте, у меня много дел, и я еще не обедала.

Остановились на встрече вечером, пятнадцатого января, но гости не спешили уходить, и тогда Наргиз открыла без страха сейф, чем окончательно покорила визитеров, и достала две банковские пачки пятирублевок и протянула Лютому со словами:

– В счет будущей платы, расписки не требую, надеюсь, на праздники хватит.

Наргиз действительно никого не беспокоила в праздники и лишь третьего января, когда Артур Александрович заехал пообедать, сообщила о визите рэкетиров в «Лидо». Шубарин поблагодарил Наргиз за выдержку, за верное решение, приня­тое ею, и попросил до пятнадцатого числа выделить неболь­шой столик, откуда бы хорошо просматривался проход к ди­ректорскому кабинету, который с завтрашнего вечера будет за­нимать Коста с двумя-тремя приятелями, а место швейцара, опять же до назначенного дня, займет брат Ашота, Карен, хо­рошо ориентирующийся в уголовном мире Ташкента, парад­ная дверь «Лидо» будет связана со столиком Коста сигналом. Уверенность, спокойствие, с каким Артур Александрович вос­принял неприятное сообщение, успокоили ее; как бы она ни храбрилась, визит Лютого не шел у нее из головы, ей было жаль свое детище, в которое вложено столько любви, энергии, сил, надежд.

Шубарин не стал беспокоить вначале совладельцев ресто­рана, а вечером пригласил к себе домой Коста и Ашота и, вкратце рассказав случай в «Лидо» накануне Нового года, ска­зал телохранителю с укоризной:

– Ашот, дорогой, мне кажется, ты перестал контролиро­вать ситуацию в городе.

На что молчаливый, немногословный Ашот буквально взорвался:

– А кто сейчас в стране что-нибудь контролирует? Как только в прошлом году, в январе, у ресторана «Ереван» Сашка Веселый и Изя Либерман в упор расстреляли из боевых кара­бинов Нарика Каграмяна и Вали за то, что они обложили коо­ператоров непомерной данью, все рухнуло в один час, не зна­ешь, кто теперь в Ташкенте хозяин. Нарик держал всех в узде, и каждый знал свой шесток, и не было в столице неконтроли­руемых преступлений, такого беспредела как нынче. Молодые, словно с цепи сорвались, не хотят признавать никаких авторитетов, живут одним днем, бомбят всех без разбору, нет уваже­ния ни к чину, ни к званию, не придерживаются никаких воровских правил, уже своих кидают как хотят.

Нарик незадолго до смерти говорил мне, что в Ташкент отовсюду съезжается самая отчаянная шпана, там, в России, им такие богатые грабежи не снились, а тут, по наводке, мень­ше чем за стотысячный куш не согласятся и пачкаться за один заход, а список, кого можно грабануть, всегда можно купить за хорошие деньги у наводчиков, и в милиции есть люди, тор­гующие такими сведениями. На сегодня наш край оказался лакомым куском для жестоких грабителей. Конечно, не мень­ше богатых людей и в Москве, и на Кавказе, особенно в Азер­байджане. Там при Алиеве почище дела проворачивали, чем при Рашидове, по крайней мере золотую саблю и персональ­ный мраморный дворец Шараф Рашидович Брежневу не да­рил.

Но воровской мир Кавказа гораздо круче, чем у нас в Средней Азии, он на свою территорию чужих не пускает, сам стрижет богатеньких. Но, уверяю вас, Артур Александрович, мы не те люди, чтобы кому-то платить налоги. До сих пор мы всегда справлялись с вашими врагами, вспомните хотя бы ро­стовскую банду, вооруженную до зубов, им не помогли даже их «шмайссеры». Разберемся и с Лютым. Не знаю, сколько у Лю­того людей, но на всякий случай я хотел бы, чтобы Сухроб свел меня с Беспалым, Артемом Парсегяном, я для него не указ, он сам не последняя фигура в Ташкенте, у него есть отличные ре­бята, да и он сам мужик не промах, один на один любого уда­вит, а может, нам и придется схлестнуться с ними баш на баш, не так ли, Коста?

– Я всегда готов, – отвечал Коста, долго молчавший се­годня.

– Кстати, Коста, – перебил Шубарин, – с завтрашнего дня ты целыми днями страхуешь Наргиз в «Лидо» и отвозишь ее домой, а план Ашот разработает с Беспалым, хорошо, что он о нем вспомнил.

Как только Коста вместе с Ашотом уехали, Артур Алексан­дрович позвонил Сенатору и сказал, что он хотел заехать к не­му на чашку чая.

К пятнице, пятнадцатого числа, они уже знали все о банде рэкетиров, и сколько в ней человек, и на каких машинах разъ­езжают, и даже когда у них «съем» денег. Он как раз приходил­ся на пятнадцатое, и пятница у них выпала напряженная, и Шубарин при утверждении отметил их недальновидность, а точнее, беспечность, не стоило им совмещать столь горячие дела на конец недели. За два часа до начала встречи в «Лидо» к Коста поступило сообщение, что Лютый с компанией, все до одного, объезжают на двух «Жигулях» свои владения и собира­ют дань с кооператоров, мелких фарцовщиков, спекулянтов, с каждого торгового лотка, имеющего нелегальную прибыль. Судя по всему, настроение у банды прекрасное, и дела идут как по маслу, нигде не возникало сопротивления, конфликтов, на­логи платят безропотно и исправно, с большим рвением, чем государству. Видимо, и дело с «Лидо» они считали уже решен­ным. Такая самоуверенность возмутила даже видавшего виды Коста, ему казалось, что хотя бы сегодня, в назначенный день, стоило приглядеться к «Лидо», а вдруг засада, ловушка? Но никого из банды Лютого и ее окружения не появлялось у ре­сторана ни сегодня, ни вчера, на этот счет Ашот и Коста всегда были предусмотрительны, береженого бог бережет. Если бы у банды Лютого не кружилась голова от успехов, и они тщатель­нее готовились к встрече с очаровательной Наргиз, и не счита­ли бы ее только за пикантную женщину, наверное, обнаружи­ли, что на крыше «Лидо» появился высокий, стройный мужчи­на, якобы ремонтирующий антенну, увидели у него в руках не­что похожее на футляр для музыкальных инструментов, что никак по логике не вязалось с ремонтом антенны, и поняли бы, что и на крыше их ждет засада. А за полчаса до того, как они подъехали к ресторану на белых «Жигулях», могли уви­деть, что на стоянку въехали два зеленых «джипа», с форсиро­ванными двигателями, принадлежащие, судя по номерам, час­тным лицам, и заняли удобные позиции в разных концах сто­янки. Конечно, автоматы Калашникова и короткоствольные армейские карабины им вряд ли удалось бы разглядеть. Но внешний вид молодых людей, расположившихся в машинах и почему-то их не покидающих, несмотря на крепчающий к но­чи мороз, навел бы на мысль, что орлы неспроста съехались к столь респектабельному заведению, как «Лидо». Но чего Лю­тый не предусмотрел, того не предусмотрел, и подготовка на подступах к «Лидо» прошла по плану и без особых осложне­ний. Рация, связывавшая Коста с помощниками, работала не­прерывно, и он знал маршрут и настроение банды от точки к точке, сообщили, что из кафе «Салтанат» они вышли уже наве­селе.