Медвежий край - Дарья Андреевна Кузнецова

всё иначе. И Бересклет незаметно для себя за минувшее время успела пропитаться этим воздухом, этими нравами и этой жизнью. Не до конца привыкла, но и времени ведь прошло всего ничего…

Глава 11

Воск’ычгавкы этлы н’аргын эк’улильыръукыльин: пук’ынчитэ нарайъонтык. —

«Вечером не кричите на улице: злые духи услышат»

(чукотск.)

Когда подошли к нужной двери, Антонина, оказавшаяся ближе всех, потянулась к звонку, но замерла под насмешливо-недовольным взглядом Березина. Через мгновение опомнилась, смущённо улыбнулась, отдёрнув руку, и без лишних уговоров отступила подальше, за мужчин. Сидор хмыкнул и промолчал.

Если учитель удивился составу делегации, вида он не подал, только бросил непонятный, напряжённо-нечитаемый взгляд на Эрыквына, озирающегося с любопытством и как будто совершенно не боящегося встречи с кэлы, которого опасается даже Умкы.

– Вы наконец собрались и у нас дома обыск проводить? Ну что ж, извольте, моя лаборатория к вашим услугам, – невозмутимо предложил Верхов.

– Мне бы хотелось задать пару вопросов Александру, – ответил Сидор.

В этот момент в прихожую выглянула Вера – кажется, из кухни. Антонина в своём углу напряглась, но никто ни на кого не бросился, только Эрыквын нахмурился и заметно подобрался.

– Что случилось?

– Позови Сашу, – велел Эдуард. – У господина полицейского к нему какие-то вопросы. – Прозвучало с явной издёвкой, но никто не придал этому значения.

– Конечно, проходите в гостиную.

В этой комнате с прошлого визита Антонины ничего не изменилось – те же тишина, покой, уют. Не дожидаясь напоминаний, она отошла в угол к письменному столу и опустилась на стул подле него, на всякий случай стараясь держаться подальше и от растений. Возможности разнообразных навьев она понимала очень смутно, но Вера явно любила эти цветы, и кто знает, насколько они отвечали ей взаимностью!

Саша пришёл через несколько секунд, всё такой же тихий и тонкий. Антонине вдруг подумалось, что он похож на сжатую пружину, того и гляди выстрелит. Сейчас чудилось даже, что он всё это время был страшно напряжён, и казалось странным: как она это не замечала? Или замечала, но списывала волнение на совсем другие причины?

– Присядь, – предложил Сидор, кивнул на диван, а сам взял один стул и поставил рядом. Мальчик взволнованно глянул на отца, на мать, но подошёл, не обратив внимания на замершего сбоку от дивана чукчу, словно того и не было вовсе.

Чета Верховых осталась стоять у прохода, в полуметре друг от друга. Вера обняла себя руками, глядя больным тревожным взглядом; Эдуард – заложил большие пальцы в карманы брюк, казался расслабленным и явно ни о чём не беспокоился.

– Скажи, где ты взял Clostridium botulinum? – спросил Березин ровно, доброжелательным тоном.

Антонина отметила, что он и вправду её дразнил, потому что название запомнил правильно, и насторожённо уставилась на мальчика, с затаённой надеждой ожидая его удивления и вопросов.

Мгновение Саша смотрел на уездного исправника широко распахнутыми глазами, кажущимися неестественно огромными на детском лице; родители в этот момент вспомнили друг о друге и переглянулись. А потом плечи ребёнка поникли, словно из него вынули некий кол, заставлявший до сих пор держаться прямо, голова повисла, а пальцы вцепились в ткань брюк.

– Их Семён Семёнович нашёл, – слабым, ломким голосом проговорил Александр. – В консервах вздутых. Мы хотели сывороткой заняться, поэтому выделили и начали размножать. А потом… Потом он умер. – Голос дрогнул, Саша шмыгнул носом и сжал руки сильнее. – Совсем. И я не мог их бросить… думал, сам попробовать… А потом…

Он всхлипнул громче, голос совсем пропал. Сидор пару мгновений наблюдал за ребёнком, которого душили рыдания, вздохнул и полез за носовым платком.

– Я не хотел!.. – выдавил Саша сквозь полученный платок. – Я хотел, чтобы мама… – Он опять запнулся.

– Ступай переоденься, – велел Березин. – Пойдём с градоначальником разговаривать, пусть думает, что с тобой делать.

Мальчишка, не поднимая взгляда от пола, вышел, и тут наконец опомнились его родители.

– Что происходит?! – шагнул к Березину учитель. – Какого чёрта?!

– Александр отравил окорок, из-за которого умер Оленев, – поднявшись, пояснил Сидор. – Метил в вас.

– Это бред! – Верхов мертвенно побледнел, глядя на полицейского с неверием и ужасом. – Это невозможно!

– Насколько понимаю, он хотел спасти от вас мать. – Сидор искоса глянул на Веру, которая до сих пор стояла изваянием, сжав в руках полотенце и потерянно глядя на то место, где недавно сидел её сын. – Если бы вас не стало, она могла бы уехать обратно в дом, о котором так тоскует, и перестала болеть. Наверное, он надеялся, что она уступит влюблённому Саранскому и тот увезёт её.

Верхов оглянулся на жену, вытаращившись, словно увидел её впервые в жизни, и вдруг расхохотался – громко, откровенно истерически, запрокинув голову. Антонина зачарованно уставилась на его горло, которое дёргалось резко и непроизвольно, словно оттуда пытался кто-то вылезти, и потому не успела увидеть, как исказилось лицо женщины.

– Ты-ы! – взвыла она. – Это из-за тебя! Ненавижу!

Пальцы прошли сквозь ткань полотенца, раздирая её на полосы, и с утробным рыком Вера кинулась на мужа – куда девались чахоточная томность и медленные движения! Искажённое звериным рыком лицо обезобразилось, глаза сверкнули рыжим пламенем, и Антонина испуганно втянула голову в плечи, силясь стать ещё незаметнее и уже почти жалея, что навязалась Сидору в компанию.

Березин же не бездействовал. Без страха заступил женщине дорогу, перехватил её запястья.

– Прекратите!

– Пусти! Убир-райся! – взревела она, и в голосе не слышалось уже ничего от прежней Веры – низкий, хриплый, бешеный, он не мог принадлежать человеку.

Легко, словно вовсе без усилия, Верхова отшвырнула в сторону мужчину в три раза крупнее её. Испуганный учитель шарахнулся.

– Ты не можешь! Ты клялась! – взвыл он.

Сидор врезался в стол, тот скрежетнул ножками по полу, с грохотом рухнула пара стульев. Но мужчина не упал и не отступил, прыгнул к Вере опять, схватил занесённую для удара руку за запястье – крепче, жёстче. Развернул её к себе – и сам отпрянул, инстинктивно уклоняясь от удара конвульсивно скрюченных пальцев.

Да нет, не пальцев – когтей! Зелёное сукно на груди вспороли четыре длинных глубоких пореза, словно ударил лапой огромный зверь.

Антонина ахнула и зажала себе обеими руками рот, лихорадочно соображая, чем может помочь. Ведь наверняка может, она ведь жiвница… Только для этого к обезумевшей женщине – или кем она была на самом деле? – требовалось прикоснуться! А заставить себя сделать это, да ещё прямо сейчас, было ой как непросто. Да как вообще можно встать и сделать шаг к этому непонятному разъярённому существу?!

Оставив пока в покое Верхова, Вера решила устранить препятствие на пути к нему, Сидора. Наседала на него, силясь ударить, а тот кружил по комнате, пытаясь не наткнуться на мебель, и – только уворачивался и примеривался, как бы поймать её за руки.

Эрыквын что-то громко сказал на своём языке, Сидор коротко огрызнулся. Только чукча не отстал, продолжил выговаривать с растущим раздражением. Березин замолчал, лишь стискивал зубы, но в какой-то момент не выдержал и взревел:

– Прекратить!

Рык вышел такой, что звякнули окна. Эрыквын испуганно отшатнулся, а Вера всё же нарвалась на ответную оплеуху. Сидор ударил почти без замаха, да и ударил – громко сказано, но женщина отлетела к окну, опрокинув несколько цветочных горшков,