Страсть на грани - Людмила Мартова

Начальник неловко, тыльной стороной ладони, ударил Леру по щеке. От неожиданности ее голова мотнулась и стукнулась о железный бок бойлерного котла. Лера невольно застонала. — Давай, думай, где Рокотов мог зарыть сундук. Он большой был и тяжелый, кованый сундучище с пятью сотнями керамических изразцов. Их нельзя затащить на чердак. Их можно только закопать, как они были закопаны до этого. Думай, ну, падла, я кому говорю!

Распаляясь, он снова ударил Леру, и от этого удара она вместе со стулом отлетела к дальней стене подвала, попыталась встать, но не смогла. Связанные в лодыжках ноги не держали, а со связанными запястьями было трудно удерживать равновесие. Начальник подскочил к ней и, примерившись, пнул в бок. Последним усилием она перевернулась ничком в пол, чтобы защитить живот, замычала что-то нечленораздельное и от пронзившей ее боли потеряла сознание.

У них над головой раздался топот. Начальник дико заозирался, пытаясь понять, что происходит. В подвал с металлической лестницы ссыпались люди в черной форме, масках и с автоматами наперевес. Прошлогоднего уложили рядом с Лерой, мордой в пол, защелкнули наручники на запястьях, подняли и повели к выходу. Всего этого Лера уже не видела, так же, как и спрыгнувшего в подвал без помощи лестницы Олега, бросившегося к ней, поднявшего ее безжизненную голову, а потом рванувшего обратно к лестнице, на которую уже поднимали преступника.

Омоновцы среагировать не успели. Золотов со всего размаха всадил свой пудовый кулак прямо в челюсть Прошлогоднего. Тот не удержался на ногах и кулем свалился на пол, прямо под ноги к Олегу. Тот оглянулся на Леру и смачно впечатал кроссовку в бок поверженному врагу. Под носком кроссовки что-то хрустнуло, а враг заорал благим матом.

— Аккуратнее, парень, — укоризненно сказал один из людей в маске, поднял Прошлогоднего и подтолкнул к выходу. — Мы, конечно, все видели, как он сам с лестницы упал, но, думаю, больше ему падать не стоит.

Проводив глазами поднимающегося Прошлогоднего, которого в спину подталкивали омоновцы, Олег сплюнул себе под ноги и вернулся к Лере, по-прежнему лежащей без сознания. Взяв ее на руки и оттолкнув тех, кто пытался ему помочь, он решительно шагнул к лестнице и начал осторожно, но точно подниматься по ней, неся свою драгоценную ношу. Наверху гулко лаял Цезарь.

* * *

До конца августа было еще десять дней, но осень уже пыталась заявить о себе, шаг за шагом завоевывая новые позиции. Первыми сдались клены, превратившись из зеленых в желтые и огненно-красные. Когда машина заворачивала к поселку, Лера полюбовалась на стоящие стеной разноцветные деревья — их кроны были как будто усыпаны разноцветным конфетти.

Они с Олегом ехали провести с Татьяной Ивановной выходные и затем забрать в город мальчишек. Оставшееся до нового учебного года время нужно было посвятить подготовке к школе — покупке брюк и рубашек, тетрадок и линеек, новеньких рюкзаков и прочей школярской утвари. Благодаря победе в судебной тяжбе алименты от Игоря теперь поступали исправно, так что впервые за несколько месяцев Лера не чувствовала острой нужды в деньгах.

Ощущение было приятным, новым и оттого еще не приевшимся. Лера наслаждалась им так же сильно, как и возникшим после ареста начальника ощущением полной безопасности. Ни ей, ни ее семье ничто не угрожало. Преступник был вычислен, обезврежен и во всем признался. Клад, правда, так и не нашли, но, с точки зрения Леры, в этом не было ничего страшного. Она не сомневалась, что земля отдаст его тогда, когда это будет действительно необходимо. Клад принес им столько хлопот и переживаний, что видеть его воочию никто особенно не стремился. В конце концов, это только старые изразцовые плитки, и то, что ради них оборвались две человеческие жизни и чуть не погибли сама Лера и ее нерожденная дочка, казалось чудовищным.

В том, что у нее родится дочка, Лера теперь была уверена полностью. Врач, делавший УЗИ, сказал это со всей определенностью. Впрочем, Олег и до УЗИ в этом ни капельки не сомневался.

— Я только девочек делаю, — гордо заявил он. — Парней стругать много ума не надо, а девочка, — он мечтательно закатил глаза, — это тонкая работа. Тут надо мастером быть, виртуозом.

— Виртуоз ты мой, — Лера рассмеялась и чмокнула мужа в макушку. Она теперь все время его целовала в разные места, которые оказывались в непосредственной близости. Он был ее герой, ее спаситель, вырвавший ее из лап чудовища, вовремя сообразивший, что она попала в беду, и успевший на помощь.

Татьяна Ивановна и бабуля тоже не знали, куда посадить зятя и чем угостить. Обе были единодушны во мнении, что их дочка и внучка вытащила наконец-то счастливый билет, повстречав Олега Золотова и став его женой.

Лера улыбалась, глядя на мелькавшие в окне машины клены и вспоминая, как отмечали бабулин восемьдесят девятый день рождения, как говорили тосты за ее здоровье, дарили подарки и задували торт, усыпанный свечками. И как, задув при помощи правнуков эти восемьдесят девять огоньков, бабуля вдруг заявила, что хочет выпить не за себя, а за Олега, который не только вырвал Леру из рук преступника, но и спас ее в более глобальном смысле этого слова.

— Ты ей защита и опора, внучек, — говорила бабуля, глядя на Олега блестящими темными глазами, в которых не было и следа старческой усталости. Живым умом, мудростью и любовью светились эти прекрасные глаза. — Благодаря тебе ей будет незнакомо чувство одиночества. Благодаря тебе она познала любовь, спокойствие, счастье и безмятежность. Благодаря тебе она наконец-то поверила, что может быть желанной и любимой. Поверила, что она женщина. Расцвела и похорошела. Я так благодарна, что ты разбудил в ней все ее достоинства! Я всегда знала, что они у нее есть, а вот вытащить их на свет божий смог только ты. Спасибо тебе, мой родной! — И, повернувшись к Лере, строго добавила: — Тебе с ним повезло. Ты его береги.

Лера и сама знала, что ей повезло. Рядом с Олегом она ощущала себя не взрослой женщиной, матерью двоих сыновей-подростков, а озорной школьницей, сбежавшей с последнего урока, чтобы поесть в парке мороженого вместе с одноклассником. Ей было стыдно вспоминать, что совсем недавно она подозревала его в преступлениях, совершенных Прошлогодним. Впрочем, она знала, что Олег на нее ни капельки не обижается.

Мелькнул последний поворот, и они въехали в поселок, где жила Татьяна Ивановна. Дом был заперт и не подавал признаков жизни. Пришлось браться за телефон.

— А мы в усадьбе, — радостно откликнулась на ее звонок Татьяна Ивановна. — Мы думали,