Исправительный дом - Никки Френч

сполоснула лицо, чувствуя себя изломанной, замученной и грязной.

Рядом стояла женщина-полицейский. Она все видела, но не проронила ни слова. Затем отвела Табиту к автозаку, который и доставил подследственную обратно в камеру.

На дворе стоял прекрасный июньский денек.

Глава 58

Увидев доктора Мэллона на свидетельском месте, Табита поняла, что не одна она испытывает нервное напряжение. Зрелище было поистине трогательным. Табита привыкла видеть доктора в спортивном костюме или в простой рубашке и куртке. Он всегда выглядел дружелюбным и демонстрировал то чувство уверенности, которое обычно свойственно представителям медицинского сословия, знающим человеческие секреты.

Но теперь на докторе был надет немного мешковатый костюм и скромный галстук; волосы его были зачесаны. И хотя он не был покрыт испариной, во всех его движениях сквозила скованность, отчего доктор выглядел другим человеком.

Доктор явился в суд, чтобы дать показания для стороны обвинения. Положив руку на Библию, он скорее торжественно заявил, а не поклялся, читая написанное в поданной ему карточке:

– Я торжественно, искренне и правдиво заявляю и утверждаю, что данные мной показания будут являться правдой, полной правдой и ничем, кроме правды!

Когда он брал карточку, Табита заметила, что его рука слегка дрожит. Мэллон посмотрел на Табиту и отвел взгляд.

Затем он снова воззрился на карточку, словно не понимая, что с ней теперь делать, пока судебный пристав не забрал ее.

Со своего места поднялся Саймон Брокбэнк и стал задавать вопросы. Тут Табита узнала о докторе много нового для себя. Учился он в Ноттингеме, потом получил дополнительное образование в области социальной медицины и год проработал в больнице в сельской местности в Южной Африке.

Табита взглянула на присяжных. Те, как обычно, выглядели скучающими, но, несомненно, должны были впечатлиться заслугами доктора. Ведь перед ними стоял не просто медик, а врач, который целый год лечил бедняков в Африке.

– Вы можете назвать себя другом мисс Харди? – поинтересовался Брокбэнк.

– Скорее, знакомым, – помялся Мэллон. – Мы иногда виделись с нею на деревенской улице – я занимался бегом, а мисс Харди возвращалась после купания.

– Как бы вы могли описать ее обычное поведение во время таких встреч?

– Возражаю! – закричала со своего места Табита.

– Будьте любезны потише, – сказала судья Мандей. – Прошу вас, доктор, продолжайте.

Восклицание Табиты, вероятно, сбило его с толку, и вопрос пришлось повторить.

– Ну, я бы сказал, что она выглядела угрюмой или взволнованной.

– Нельзя ли уточнить?

Мэллон на мгновение задумался.

– Она жила в Окхэме всего несколько недель, – сказал он. – Мы просто кивали друг другу, как это принято между соседями. Но у нас как-то состоялся разговор, и я спросил подсудимую, почему она решила вернуться. Она ответила мне, что у нее есть, мол, одно незаконченное дело.

– Гм, незаконченное дело, – отозвался Брокбэнк. – Интересная фраза. И что вы об этом думаете?

– Я не знал, как на это реагировать.

– И эти слова вас как-то встревожили?

– Скорее, почувствовал беспокойство за мисс Харди.

– Большое спасибо, – саркастически заметила Табита чуть громче, чем хотела бы.

– Будьте любезны, мисс Харди, – вступилась судья, – будьте любезны обращаться к свидетелям через представителя суда. Или же вы вправе обращаться напрямую к суду, но вам не следует таким вот образом комментировать выступление участника процесса.

– Прошу прощения, – мрачно буркнула Табита.

Она уже собралась было встать и начать допрос, до конца не понимая, впрочем, о чем именно будет спрашивать Мэллона, но тут снова заговорил Брокбэнк.

– Вы говорили, что подсудимая обычно выглядела взволнованной?

– Да, иногда.

– Но волнение – это одно дело. Я хотел уточнить, наблюдали ли вы у мисс Харди склонность к насилию?

Брокбэнк помолчал, изображая глубокую задумчивость.

– Вы видели какие-нибудь намеки на это в ее поведении?

– Да.

Табита встревожилась. Что Мэллон хотел сказать?

– Я как-то возвращался с пробежки и увидел впереди мисс Харди и местного жителя Роба Кумбе. И они довольно-таки…

Доктор запнулся, стараясь подобрать нужное слово.

– Ругались? Спорили?

– Я подошел, когда они уже закончили. Мисс Харди ушла, а я должен был помочь Робу.

– Помочь? Зачем?

– У него текла кровь из носа. И я проверил, нет ли перелома.

Брокбэнк театрально повернулся к присяжным, изобразив на лице выражение удивления и смятения.

– Этого не было в первичных показаниях, – прошептала Микаэла, склонившись к уху Табиты.

Ту словно молотом по голове ударило. Табита, очнувшись, подскочила с места и крикнула:

– Что такое? Этих слов не было в показаниях!

– Пожалуйста, – попросила ее судья. – Если у вас есть что сказать, встаньте, а мистер Брокбэнк уступит вам право слова. Только говорите спокойно, без крика.

– Хорошо, – сказала Табита, переводя дух. – Сказанных только что слов не было в первичных показаниях доктора Мэллона. Так правильно?

Судья Мандей бросила быстрый взгляд на прокурора:

– Это правда?

Тот попытался прочистить горло:

– Ну я, э-э…

Но его снова одолел приступ кашля.

– Ясно, – кивнула судья. – Попрошу очистить зал заседания!

Присяжные собрали свои тетрадки, блокноты и письменные принадлежности и потянулись к выходу. Скамьи для публики и прессы также опустели. В зале наступила тишина.

– Мистер Брокбэнк, это что такое? – вопросила Мандей.

Прокурор и его помощница Экройд склонили друг к другу головы и принялись оживленно перешептываться. Затем обвинитель огляделся и поспешно встал.

– Извините меня, – начал он совершенно другим тоном. – Должно быть, произошла накладка. Доктор Мэллон был опрошен повторно, и лицо, бравшее показания у доктора Мэллона, вероятно, забыло, э-э…

– Выполнить свои служебные обязанности и направить этот документ стороне защиты? – продолжила за него Мандей. – Вы это хотели сообщить суду, мистер Брокбэнк?

– Прошу прощения, уважаемый суд, – произнес Брокбэнк, склонив голову. – Я намерен сейчас же прекратить допрос.

– А что толку-то теперь, – заметила Табита. – Вы же только что огласили показания перед присяжными, объявив, что я применила насилие. Что вы им скажете, забыть о ваших словах ввиду судебных формальностей?

Все в облике судьи Мандей в тот момент выглядело до крайности суровым: и поджатые губы, и нахмуренный лоб. Но на этот раз ее пронзительный взгляд был нацелен не на Табиту.

– Мисс Харди совершенно права, – сказала судья. – Так что, я думаю, допрос придется продолжить. Но если вы позволите себе еще раз подобный фокус, – тут она постучала костяшками пальцев по столу, – то вам не поздоровится. Вы поняли меня?

– Да, миледи.

Мандей повернулась к Табите:

– Вы имеете право потребовать объявить перерыв в заседании, чтобы ознакомиться с новыми уликами. Как вы считаете?

Табита оглянулась на Микаэлу, но та лишь пожала плечами. Табита чувствовала себя несколько выбитой из колеи произошедшим, и ей следовало бы немного прийти в себя, но и Брокбэнк тоже утратил