Стеклянный дом - Сара Пекканен

с ответом, будто анализировала скрытый смысл моих слов. Я не торопилась заполнить паузу объяснением или смягчить свой комментарий. Пусть Бет нервничает. Теперь не только мой фейковый отчет послужит сигналом к резкой смене тональности наших отношений Сегодня я появлюсь перед Баркли в новом обличье.

Наконец Бет прерывает тишину, голос ее звучит довольно холодно:

– Да, и мы хотим пригласить вас. У меня сегодня вечером намечается заседание совета правления, но все остальные будут дома.

Я подъезжаю к поместью, табличка «На продажу» на месте, под логотипом компании – улыбающееся лицо риелтора. Как всегда, земельные угодья Баркли представляют собой великолепную полосу зелени, изящно окаймленную деревьями. Осень окрасила листья в оттенки желтого и оранжевого.

Когда Бет открывает дверь и впускает меня, я снова чувствую это. Темное подводное течение под спокойной, гладкой поверхностью; нечто, что я все еще не могу распознать.

– Выглядите так, словно вам лучше. – Я улыбаюсь Бет и, не дожидаясь ее приглашения, снимаю длинное легкое шерстяное пальто. – Могу повесить в шкаф?

Сегодня я должна быть на коне. Хочется произвести на Баркли впечатление. Они должны убедиться, что я уверена в своих действиях и скоро закончу работу.

– Конечно. Позвольте помочь. – Бет забирает мое пальто, и, пока она его вешает, я делаю несколько шагов и заглядываю в гостиную.

Гарриет сидит на жестком с виду диване, в руках нитка с иголкой: она штопает карман фиолетового свитера, который, судя по размеру, принадлежит Роуз.

– Рада видеть вас, Гарриет! – машу ей весело.

– Стелла, простите, пожалуйста, за вчерашнее. – Гарриет откладывает свитер и швейные принадлежности, тянется к трости.

Я делаю знак рукой:

– Не вставайте. Я поговорю с Бет несколько минут, а потом мне нужно увидеться с Роуз наедине.

Гарриет, кажется, сразу улавливает подтекст, который я хочу донести. Что ж, пусть видит: я здесь больше не наблюдатель, я вступила в свои авторитарные полномочия.

И то, что происходит потом, точно не является плодом моего воображения: Гарриет и Бет быстро переглядываются. Их вежливые улыбки исчезают, и между женщинами явно происходит молчаливая таинственная коммуникация, пока непонятная мне. В одном я уверена стопроцентно: они не хотят, чтобы я оставалась с Роуз наедине. И никогда этого не хотели.

Мой взгляд перемещается на маленький свитер. Роуз – спокойный, сдержанный ребенок. Невозможно представить, что она небрежно относится к своей одежде. Эта девочка не из тех, кто будет беспечно носиться по детскому игровому городку и случайно порвет карман. Но острый предмет, например нож, мог легко порезать трикотаж.

Гарриет отвернулась от меня. Ее взгляд направлен на мою большую сумку, из которой выглядывает папка с надписью «Баркли». Я позволяю Гарриет долго и томительно смотреть на мой отчет, затем касаюсь предплечья Бет. Та слегка отшатывается, и это мне не показалось. Ей не нравится, когда ее кто-то трогает, или она так взвинчена, что вздрагивает от неожиданного прикосновения?

– Бет, почему бы нам не поговорить с вами на кухне тет-а-тет? Затем я бы хотела, чтобы Роуз показала мне лошадей. Я знаю, как много они значат для нее. После этого, Гарриет, я надеюсь, что мы побеседуем с вами в вашей комнате. Мне важно понять обстановку, в которой живет Роуз, к тому же я никогда не была на нижнем этаже дома.

– Конечно, – кивает Гарриет. – Я буду ждать вас здесь.

На самом деле мне незачем разговаривать с Бет на кухне. Но у каждого в этом доме есть повод туда прийти: попить, перекусить, помыть руки. Еще что важно – большие плексигласовые двери, ведущие из кухни на террасу, дают хороший обзор заднего двора. Поэтому, когда мы с Роуз пойдем смотреть на лошадей, я оставлю свою сумку на кухонном острове, и если кто-то захочет занять здесь наблюдательный пост, то он увидит, как я ухожу и как возвращаюсь. А у того, кому не терпится покопаться в моих вещах, появится прекрасная возможность для этого.

Не дожидаясь приглашения Бет, я первой иду на кухню. Ставлю сумку на столешницу и потираю плечо, как будто рада освободиться от тяжести.

На Бет черная трапециевидная юбка и свитер – вещи настолько простые и элегантные, что наверняка стоят целое состояние. На ней обувь на низком каблуке и изящные золотые украшения. Готова поспорить, что у нее только одна пара джинсов и она спрятана где-то в глубине шкафа. Бет – красивая женщина, но настолько подавленная и ведомая, что в ней нет ни грамма харизмы.

– Могу вам что-нибудь предложить, Стелла? – спрашивает Бет.

Говорит она церемонным тоном. Она так же церемонна, как и ее дочь.

Как и ее дочь. Простая фраза эхом отдается в моей голове, оседая в уголках сознания. От этого синапсы начинают усиленно работать, побуждая меня обратить внимание на эти слова.

Я перечисляю про себя пункты, по которым между Бет и Роуз можно провести параллель. Они очень похожи внешне – настолько, что могли бы сойти за близнецов, если сравнивать Роуз и Бет в возрасте девяти-десяти лет. Обе играют на фортепиано. Обе старомодны. Временами кажутся надменными. Несмотря на то что Бет выросла в городской агломерации округа Колумбия и прожила там бо́льшую часть жизни, у нее нет близких друзей. Как и у Роуз. Кстати, Бет не общается с однокурсниками, а ведь именно в колледже большинство людей заводят друзей на всю жизнь… Ход мыслей резко обрывается. Есть и другое сходство, которое я сначала не сочла существенным. Роуз недавно ушла из престижной школы. Что, если Бет сделала то же самое?

Я предположила, что Бет перевелась из колледжа Гамильтона в Йельский университет. А вдруг было наоборот? Но кто же станет уходить из Йеля, элиты элит Лиги плюща? И если так, почему Бет выбрала менее престижный колледж?

– Стелла, вы в порядке? – Бет пристально смотрит на меня.

– Абсолютно, – улыбаюсь я ей. – И нет, я ничего не буду пить. Знаю, с каким нетерпением вы ждали окончания моей работы, и рада сообщить вам, что сформулировала заключения. В пятницу необходимо представить суду отчет, поэтому я не могу поделиться с вами своими рекомендациями и все же хотела сообщить вам, что скоро вы о них узнаете.

Я даю ей возможность усвоить услышанное. На пару шагов отступаю от своей сумки, оставляя ее слегка раскрытой.

Кровь отхлынула от лица Бет. Видимо, она напугана тем, что может быть написано в отчете.

Я снова подхожу к сумке и непринужденно кладу на нее руку. И тут это происходит: Бет начинает следить за моими движениями. По выражению ее лица понимаю, что она заметила папку со