Неугомонная покойница - Кемпер Донован

Мы с Телохранителем взглянули друг на друга и едва заметно пожали плечами.

– Я все еще не понимаю, как это возможно, – пробормотала Дороти.

– Прости? – переспросила я, хотя прекрасно ее расслышала.

– Если только… – Она часто заморгала, задержав дыхание.

О чем бы она ни подумала, мысль была не из приятных.

– Ты в порядке?

Дороти слегка встряхнулась, отгоняя задумчивость.

– Я в порядке. Пошли. Если повезет, мы вернемся до прихода Локуста.

* * *

Увы, удача отвернулась от нас – когда мы проскользнули обратно в столовую, следователь Локуст уже ждал нас, скрестив руки на груди и раздувая ноздри. Все остальные тоже ждали, проявив при нашем появлении широкую гамму эмоций от сочувствия у Анны Шах до радости у Бобби Хоули.

– Вам были даны особые указания никуда не уходить.

– Что ж, как видите, мы в безопасности, – ответила Дороти. – И поскольку наша безопасность для вас – приоритет номер один, я думаю, вы испытали облегчение.

– Да, жаль только не у всех нас есть круглосуточная вооруженная охрана. – Локуст многозначительно посмотрел на Телохранителя, который выпятил грудь (вполсилы), как это делает мужчина, бросая вызов другому мужчине, даже сейчас, в нашу самую толерантную из эпох.

– Это большая привилегия, полностью с вами согласна, – кивнула Дороти.

– Ну, раз вы и так стоите, – усмехнулся он, – можете следовать за мной. – Он помолчал, глядя в мою сторону. – Вы обе.

«Поразительно, – подумала я, когда он вышел из комнаты, предшествуемый собственным носом, – как ему удалось добиться того, чтобы эти два слова прозвучали как угроза».

* * *

Пока мы все сидели в столовой, отдел по расследованию убийств развел бурную деятельность: сотрудники, одетые в желтые комбинезоны, которые до сих пор ассоциировались у меня с НАСКАР[44] и ядерными авариями, сновали туда-сюда, перенося разнообразное тяжелое, устрашающего вида оборудование. Воздух наполнился приглушенными звуками, и впервые на моей памяти Большой зал не казался пустынным.

Вокруг того места, где все еще лежало тело, поставили загородку, – лежало предположительно, поскольку загородка закрывала обзор, однако лужа крови была видна в просвет между полом и нижним краем ширмы, снабженной маленькими металлическими ножками, напомнившими мне птичьи когти (я решила, что таков и был проектный замысел).

Из-за загородки вышла женщина в строгих брюках и практичных ботинках, с темными волосами, собранными в пучок высоко на голове, как у балерины; только пучок растрепался, и нижние пряди рассыпались у нее по шее и спине. Женщина улыбалась, даже еще не видя нас, и по этому, а также по ее суетливой походке я поняла, что у нее от природы веселый нрав. Такие люди раздражают меня меньше, чем вы могли бы подумать; я терпеть не могу фальшивой или напускной веселости, так что обычно, когда я сталкиваюсь с действительно жизнерадостными людьми, мне хочется спросить, в чем их секрет. Особенно, если они не идиоты. А в том, что эта женщина – не идиотка, я была уверена, поскольку на ее белой куртке было написано «СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИЙ ЭКСПЕРТ И КОРОНЕР ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД», а значит, она оказалась судмедэкспертом.

Увидев нас, она застыла, распахнув рот.

– О, боже мой. Вы Дороти Гибсон.

– Если мне не изменяет память, то да, – со смешком ответила Дороти.

– Я просто… – Судмедэксперт прижала руку к груди, хватая ртом воздух. – Глазам своим поверить не могу, – я имею в виду, я слышала, что вы имеете отношение к происходящему, знала, что вы живете где-то поблизости, это уже всем известно…

Краем глаза я заметила, как следователь Локуст отступил на шаг и скрестил руки на груди. Уверена, он ждал, что кто-нибудь обратит на него внимание (потому что такие мужчины, как он, привыкли к тому, что на них обращают внимание), что Дороти и эта молодая женщина почувствуют его недовольство и прекратят разговор, на который он не дал своего позволения. Но, к моей радости, они были так поглощены друг другом, что полностью его проигнорировали.

– Кстати, меня зовут Шейла.

– Привет, Шейла!

– Вы были – о Боже, я, кажется, сейчас расплачусь, стыд-то какой… вы вдохновляли меня с самого детства. Вплоть до выборов, которые вы проиграли. Я до сих пор не могу в это поверить, я была уверена, что вы победите.

– Что ж, благодарю вас, – отозвалась Дороти. – Это много для меня значит. Но расскажите, чем именно вы тут занимаетесь?

– Определяю время смерти! – ответила Шейла с живостью и энтузиазмом хозяйки вечеринки, сообщающей своим гостям, где можно найти закуски.

– Угу, угу. Но разве в данном случае есть какие-то сомнения?

Нос следователя Локуста начал подрагивать.

– Мы всегда это делаем. Стандартная процедура.

– Понятно, и как же происходит процесс? Мне ужасно интересно.

– Обычно измеряется температура тела и окружающей среды – воздуха вокруг, воды, в которую погружено тело, да чего угодно. Затем, основываясь на разнице температур, оцениваем, как долго тело взаимодействовало со средой. Также оценивается степень трупного окоченения. – Шейла полностью отдалась любимой теме. – Поскольку оно происходит очень быстро, важно определить его как можно скорее. Ну а все остальное фактически происходит в лаборатории.

– Угу.

Локуст откашлялся, но никто из них этого не заметил.

– В данном случае также наличествуют лужа крови и артериальные брызги, которые дополняют наше представление о произошедшем. Степень сворачивания крови – еще один отличный показатель времени, – объяснила она.

– Артериальные брызги? – переспросила Дороти.

Шейла указала вверх.

– На балконе третьего этажа. Перед падением жертве пробили правую сонную артерию – зафиксирована обширная перфорация, шея практически разорвана. Довольно неожиданно, учитывая, какой тупой инструмент был использован. – Она захлопнула рот ладонью. – Ох, простите, я иногда забываю, что могу показаться бессердечной, когда вот так вдаюсь в медицинские детали. Наверное, это потому, что я волнуюсь – это моя первая самостоятельная экспертиза, и вдруг я еще и вас встречаю…

– Да, спасибо, доктор Хасан, мы с вами попозже поболтаем о множестве причин, почему разговор, свидетелем которого я только что стал, явился возмутительно неуместным. – Следователь Локуст вздернул запястье и посмотрел на часы. – Если вы закончили трепотню, может быть, сочтете нужным вернуться к работе? Если только вы не хотите, чтобы это была ваша первая и последняя экспертиза в полевых условиях.

Шейла скуксилась, бросила последний пристыженный взгляд на своего кумира и метнулась обратно за изгородку.

Дороти, конечно, не скуксилась: она прищурила глаза и сжала губы так, что в уголках рта залегли морщинки.

– Не думаю, что в этом была необходимость.

– Мне плевать, что вы считаете необходимым, – отрезал Локуст. – Не вы тут распоряжаетесь, чего бы там не возомнили себе окружающие.

Он криво усмехнулся: левая ноздря