Лариса Соболева - Портфолио в багровых тонах

Ознакомительный фрагмент

— Ладно, я потерплю…

— Меня тошнит от тебя, — рявкнула Ника. — Убирайся! Эдик, давай парней и Анжелику. Остальные готовятся к вечерним съемкам на крыше.

По поводу отпечатков, увеличивших шансы стать единственным обвиняемым в убийстве, Глеб даже не сокрушался. Все настолько плохо, что об этом не хотелось говорить. Итак, пришло время удирать. Он отправил Валерку к банкомату снять деньги, достал вместительный рюкзак. Собирая вещи, оба друга забегали по квартире, как тараканы, когда ночью резко включается свет.

— Часа два в запасе у меня, думаю, есть, — подсчитал Глеб.

— Это если нашли твою мобилу, — уточнил Слава, сворачивая ветровку. — Но речи о трубке не велось, вдруг ее не нашли?

— Без мобилы улик полно, — возразил Глеб. — И давай исходить из худшего: нашли. Так, зубная паста, щетка… Носки и… и! — Он раскрыл шкаф, вынул ящик, поставил его на стол и стал забрасывать в рюкзак белье. — Слышал, что Валерка говорил? Я же макал руки в кровь… Собственно, так и было.

— Отпечатки нужно с чем-то сравнить…

— Поймают меня и сравнят, — заверил Глеб. — Плюс еще одно обстоятельство не в мою пользу: с Диной мы не звезды считали. И выйдет: сначала я ее изнасиловал, а потом кромсал тесаком.

— Установить, что секс был по согласию, легко. При насилии на жертве остаются следы борьбы, она же сопротивляется… жертва.

— Это детали, папочка, наша правоохранительная система в них не вдается. Все не в мою пользу, все! Меня надолго засадят за то, чего я не делал.

На удивление, Глеб выглядел спокойным и по-деловому собранным. Впрочем, отстрадал он сполна, теперь пора включить программу выживания в нелегких условиях осады. А будет она скоро — осада.

— Ты уверен, что айфон потерял там? — спросил Слава.

— Не уверен. Но когда не везет, то во всех направлениях сразу.

Глеб машинально присел на стул, машинально вынул из пачки на столе сигарету, прикурил. Опять, показалось Славе, он унесся в ночной парк, где оставил мертвую Дину. В действительности не о ней думал Глеб. Дине ничем не поможешь, это чудовищный факт, не до конца осознанный, но от него никуда не деться — Дины нет. Глеб есть, он жив. Сесть должен убийца, но его, убийцу, не будут искать — вот в чем парадокс! НЕ БУДУТ ИСКАТЬ УБИЙЦУ — это глобальная проблема, зачеркивающая будущую жизнь.

— А знаешь, — произнес Глеб, глубоко затягиваясь дымом, — у меня выхода нет, кроме как самому найти убийцу Дины.

— Как ты будешь искать, сидя в деревне?

Глеб потер небритый подбородок, соображая. Ночь была бессонной, голова поначалу не варила, но вот принято решение — и она тут же выдала проект, который он озвучил:

— Достань пару париков, пару бород и все, что к ним прилагается.

— Будешь менять внешность, — скептически хмыкнул Слава. — Думаю, легавые раздадут ментам твою физию во всех возможных вариантах, собрав ее из фрагментов — усов, бород, бакенбардов…

— И бакенбарды добудь, — подхватил Глеб, ткнув его в грудь пальцем. — Форм усов и бород столько, что каждому менту придется таскать чемодан с распечатками. Меня другое беспокоит: в деревне народ на виду, есть участковый, паспорт затребует и… мне хана. В розыск-то скоро объявят.

Глеб затянул шнур в рюкзаке и поставил его у дверей. Затем он взял лист из принтера и уселся писать, а Слава рассуждал вслух:

— Паспорт, паспорт… Да туда пока дойдет сигнал, сто лет пройдет. Поменьше гуляй днем. Кстати, мой старикан уважаемый человек, прятать убийцу не будет. Ну, а если не повезет, права покажешь! Кто там фамилию читает! На карточку смотрят…

— В моем случае обязательно прочтут, — заверил Глеб. — Как в том анекдоте, когда самолет падал в океан, а стюардесса раздавала свистки отпугивать акул. Один пассажир заявил: «Мне обязательно попадется либо свисток бракованный, либо акула глухая». Это про меня.

— Что ты пишешь? — осведомился Слава.

Глеб, складывая лист бумаги вчетверо, поднялся:

— Уже написал. Держи. Отдашь легавым, когда тебя припрут к стенке, выясняя, где я спрятался. А тебя припрут, у меня открылся дар ясновидения.

— Прочесть можно?

— Конечно. Но не сейчас, потом… А вот и Валерка. — Глеб двинул к вошедшему пареньку, раскричавшись: — Где тебя носило? Ты в Магадан ходил пешком, а потом обратно? Ничего поручить нельзя!

— Автомат не работал, — отступал тот, протягивая пачку купюр. — Я искал другой от твоего банка, ты же сам сказал, чтоб без процентов.

Глеб вырвал деньги, разделил надвое, часть положил в карман жилета, часть отдал Славе со словами, кивнув в сторону Валеры:

— Будешь выдавать этой дылде и требовать отчета, куда потратил. Смотри, Слава, не купись на нытье, попрошайничество и прочие уловки, он умеет бить на жалость и совесть. А это тебе.

Валера покосился на единственную купюру в руке Глеба, не взял ее, для начала поинтересовался:

— А это на сколько дней?

— На неделю, — сказал Глеб, положив купюру на стол.

— Шутишь, да? — справедливо возмутился юноша. — Как жить на эти деньги?

— У пенсюков проконсультируйся, они на пять тысяч в месяц живут и не умирают. Мне предстоит долго просидеть в подполье, возможно, очень долго, зарабатывать не смогу, следовательно, твои капризы удовлетворять тоже. Учись выживать, а хочешь тратить — заработай. Холодильник забит, макарон полно, консервы есть — не умрешь. Деньги на проезд и бутерброд в колледже получать будешь регулярно. Поехали, Слава.

— Куда ты? — бросился за ним в прихожую Валера.

— Тебе необязательно знать, — ответил Глеб, надевая кроссовки. — Славка, за мной! Хочу еще в банк заскочить.

— Не доверяешь? — обиделся парнишка.

Глеб только качнул головой со смешком раздражения. Слава — человек более мягкий, он хлопнул паренька по плечу, ободряюще подмигнул и объяснил то, что Валерка имел право знать:

— Глеб тебя же обезопасил. Ты не знаешь полицию, они так запутают, что сам не поймешь, как выложил им информацию. А потом будешь мучиться, винить себя. Меньше знаешь — крепче спишь, понял? Не дуйся, я же рядом, умереть с голоду не дам.

Последнюю фразу он не рискнул сказать громко, прошептал. И рванул за Глебом, который сбегал по лестнице с рюкзаком за плечами. От злости Валера стукнул кулаком о стену да тут же взвыл от боли. Махая рукой, тем самым восстанавливая кровообращение, он вернулся в комнату, а там снова неприятность — купюра на столе. 1000 рэ. На неделю!

— Совести у тебя нет, — произнес Валера упрек, но Глебу было все равно, он же его не слышал. — Привез бы свою Динку сюда — я бы на лестнице подождал! Будто не знаю, чем занимаются наедине с девушкой. И Дина живой осталась бы, и ты сейчас не драпал бы, как последнее трусло. Дурак! А думает, что умный.

Центральный вход в офисное здание из зеркального стекла, стальных конструкций и бетона находился в древнем переулке. Здесь ритм жизни всегда занижен даже в часы пик, всегда здесь тихо и сладко щебечут птички, прячась в густых кронах вековых деревьев. Этот дивный зеленый уголок не напоминает о мегаполисе ничем, разве что количеством этажей одной-единственной высотки среди «сталинок». Но стоит пройти пару кварталов в одну или другую сторону, попадешь в водоворот автомобилей и выхлопных газов, проспектов и людских толп, шума и бессмысленной суеты.

Девушки высыпали из высотки стайкой — прекрасные как звезды, и мужчины, проходившие мимо, замедляли шаг, прекращали важные диалоги. Остановив на юных девах восторженные взгляды, они улыбались, отпускали комплименты, но не пошлости, нет. Внимание сильной половины человечества — своеобразный допинг, повышающий энергетический уровень и самооценку, которая после съемок у Стервы Стервятниковой занижалась до ниже не бывает.

Девчонки пересмеивались, заметно оживившись, неторопливо вышагивали, будто спешить им некуда. Кстати, и некуда. Август — для студентов это время свободы, а девушки в основном студентки и до вечерних съемок отдохнуть успеют. Они присели на парапет, болтая о всякой чепухе. Впрочем, болтовня не несла даже чепухового смысла, так, о чем вспоминалось, о том и говорилось. На самом деле девочки получали свой допинг, поглядывая на респектабельных владык бизнеса, одновременно подмечая: кто и на кого смотрит, каков успех каждой в отдельности.

— Девочки, как вам новенький? — поинтересовалась Соня.

Она отлична восточным колоритом, а ее тело — объемными формами, не соответствующими эталону модели, но таковы вкусы заказчиков. Если учесть, что среди них в основном мужчины — чему ж тут удивляться? Девчонок одно злило неизменно: мужики-дураки первой всегда выбирали Соню, причем самые лучшие (в смысле — богатые), только потом косились в сторону других девушек.

— Ты про Деника? — кинула ей встречный вопрос Тамара.

Рыжая, как лиса, и такая же хитрая, как эта хищная зверушка, Тамара наверняка имела шапку-невидимку. Серьезно: она неожиданно появлялась и так же неожиданно исчезала, ну, а манера легонько кусать подружек по подиуму сделала ее нежеланной в компаниях.