Убийство в час быка - Ирина Градова

– Она – человек с высшим образованием, имеющая дело со словами и текстами, поэтому у меня есть основания надеяться на благоприятный исход.

– Так почему же она не явилась к следователю сразу после убийства или не пошла на какой-нибудь телеканал со своей историей? – поинтересовался Коневич. – Могла бы по-легкому срубить бабла…

– Скажем так, у нее имелись на то свои причины, – уклонился от ответа Пак.

– Я что-то не понимаю, при чем тут Мура или, как вы сказали, Мара? – вмешался Илья. – Среди наших обвиняемых нет никого с таким именем!

– По словам свидетельницы, так обращались к одной из девушек, и я предполагаю – к Маргарите Левкиной.

– Если не ошибаюсь, Мара – какое-то темное божество, дух или демон? – пробормотала Суркова.

– Точно.

– Мне кажется, вы правы, Евгений Михайлович: Лаптев вполне мог неправильно расслышать имя! Это может стать очень важным фактом, если, конечно, удастся свести все доказательства воедино!

– Давайте попробуем? – предложил прокурор. – У нас есть «джокер» в виде новой свидетельницы, и мы просто обязаны этим воспользоваться! Если бы я мог, то держал бы ее в тени до самого суда, но, к несчастью, сторона обвинения обязана информировать противную сторону обо всех свидетелях и уликах!

– Хотите запросить государственную защиту? – догадался Шеин.

– Долго… Но я что-нибудь придумаю!

– А как все же быть с двумя людьми, убитыми недавно, – Леоновым и тем, другим? – спросила Лера.

– Я официально предлагаю считать их жертвами отчаянной попытки обвиняемых или их родственников отвести от себя подозрения! – отчеканила Суркова.

– Валерия Юрьевна, мы передадим паренька со стройки вашей группе, – сказал Пак. – В конце концов, мы не уполномочены вести следственные действия, а ваше дело имеет непосредственное отношение к случившемуся с Игнатьевой: вполне вероятно, убийца девушки и ваших жертв один и тот же.

– Спасибо! – обрадовалась Лера, однако на лицах подопечных прокурора отразилось плохо скрываемое разочарование: конечно же, молодым ребятам хотелось самим поучаствовать в допросах.

– Думаю, – между тем добавил прокурор, – мы можем вернуться к свидетельнице, отказавшейся от первоначальных показаний. Продавщица из цветочного ларька, по моим сведениям, сильно улучшила свое материальное положение после того, как вышла из игры.

– Вы и об этом умолчали! – с упреком проговорила Даша.

– Я ждал подходящего момента: считай, что он наступил. В следующие несколько недель у вас будет полно дел, поэтому не завидуйте коллегам – всем хватит!

– Сосредоточимся на работе со свидетелями, – подытожила Суркова. – Нужно выудить из них все, что только возможно, – каждый малюсенький фактик, каждую запятую, которую можно добавить в обвинение! Евгений Михайлович, вы дадите нам доступ к вашим обвиняемым?

– Само собой: детишки не ожидают, что на них повесят преступления четырехлетней давности, ведь они уверены, что им все сошло с рук! Кроме того, им неизвестно, что мы сумели на них нарыть, поговорив с учителями и пострадавшими. Вряд ли удастся предъявить им обвинения по тем делам, однако характеристики Левкиной и компании будут убийственными, и это особенно важно в суде присяжных, который они сами же и запросили… И последнее, – сказал Пак, поднимаясь с места и показывая, что совещание подошло к концу. – Предлагаю отныне записывать допросы и беседы со свидетелями – хотя бы на телефон. Это необходимо, если мы хотим работать в одной связке, не упуская никаких деталей.

– Договорились! – ответила за всех Суркова. – К бою, друзья мои: главное, чтобы это дело не превратилось в наше с вами Ватерлоо![15]

Лера подавила улыбку, представив себе маленькую начальницу в роли женской версии Наполеона, на коне и в треуголке: зрелище заслуживало того, чтобы войти в анналы истории!

* * *

Перед тем как войти в дом, Евгений основательно «заправился» фосфалюгелем: с каждым днем боль в желудке усиливается, видимо, все же придется обратиться к брату. Однако он сделает это после того, как дотащит это отвратительное дело до суда! Мила наверняка ждет его с ужином, и, если он откажется есть под каким бы то ни было предлогом, она может что-то заподозрить.

Эта женщина – настоящий детектор лжи: она кажется покладистой и всепрощающей, но за семнадцать лет брака Евгений изучил ее вдоль и поперек – впрочем, как и она его. Мила умела быть такой, какой ее хотят видеть, но природные качества и адвокатская работа наложили на ее характер существенный отпечаток. Пытаться ее обмануть – дохлый номер, но можно о чем-то умолчать… Интересно, как бы она себя повела, выяснив о нем правду?

Женившись на Людмиле, Евгений начал жизнь с чистого листа, постаравшись забыть обо всем, что было до брака. Для окружающих он выглядел примерным семьянином и бескомпромиссным прокурором. Что бы они сказали, узнав обо всем, что он так тщательно скрывает?

В коридоре горел свет, несмотря на то что Мила настаивала на экономии и с удивительным упорством приучала к ней детей. Если они артачились, она терпеливо напоминала, что люди в Азии и Африке голодают и испытывают недостаток в питьевой воде, а ее безалаберные отпрыски, которым повезло родиться в нормальной стране и приличной семье, видите ли, считают еду, воду и электричество само собой разумеющимися атрибутами повседневности, которые ничего не стоят! Евгений не видел связи между азиатами и африканцами, живущими на грани нищеты, и экономией его собственной семьи, однако со временем и он подчинился Милиным требованиям: пусть хотя бы здесь жена получит то, что хочет!

При чистке зубов, например, воду следовало включать только тогда, когда нужно сполоснуть рот, а не оставлять кран открытым во время всего процесса. Уходя из кухни, требовалось гасить свет и проверять плиту и другие электроприборы, дабы драгоценные киловатты не тратились впустую, и так далее. Не то чтобы экономия необходима для спасения семейного бюджета: они ни в чем не нуждались. Оклад у Евгения приличный, по питерским меркам, хотя Мила зарабатывает гораздо больше, особенно если доводится заполучить какое-нибудь сложное и выгодное дело. Отец с матерью давно позаботились о будущем детей, еще при их рождении открыв счета на их имя. Когда Евгений начал зарабатывать, он регулярно подпитывал свой – просто на всякий случай. Есть и еще один счет, очень большой, о котором никто не знает… Ну, почти никто. Однако трогать эти деньги он не собирался – если повезет, то вообще никогда: ему казалось, что, вооружившись необходимым оборудованием, на них можно увидеть кровь.

– Почему свет горит на полную?! – крикнул он, закрывая за собой дверь. – А как же голодающие в Африке?

– Явился наконец! – воскликнула Мила, выходя из кухни и расплываясь в улыбке.

Она всегда улыбается при виде него –