Нулевой день - Рут Уэйр

– Так это было вчера, – бросил он уже с досадой, точно говорил с непроходимой дурой. Явно хотел добавить: «тормоз». – Тогда может и стоили двадцать, а сейчас курс упал.

– На десять процентов, что ли? – недоумевала я. – Как так?

– Биткоин же, – еще раздраженнее ответил он. – Курс меняется каждый день. Надо было сказать, что платишь в биткоинах, но мы же на фунты договорились.

– Причем тут я, если курс изменился?

– А я? – взбесился он, и я невольно согласилась, несмотря на злость. – Если бы вырос на десять процентов, ты была бы в выигрыше. Не моя вина, что ты обломилась. Жду еще две тысячи.

– Не могу, – растерянно пробормотала я. – Сказала же: согласилась на двадцать, потому что у меня всего двадцать. Не больше. Осталось… – Я подсчитала последние биткоины. – Не знаю, фунтов пятьдесят?

– Твоя проблема, – откровенно разозлился Мэдрокс. – Что будешь делать? Кредитка с собой? На стоянке есть банкомат.

Я в отчаянии провела рукой по волосам. Ничего особо не потеряла бы, сняв деньги с кредитки, но счета скорее всего заморозили, как сказал Джефф. Просто дам полиции знать, в каком безнадежном положении нахожусь.

– Больше денег нет, совсем. Могу дать… – Я порылась в рюкзаке, вытащила оставшиеся монеты, пересчитала. – …четыре… пять фунтов. Буквально последние гроши. Могу перевести остаток биткоинов, но две тысячи негде взять. Пожалуйста! – Я вложила в эти слова все умения, голос отчаянно дрожал. Оставалось только взывать к сочувствию. – Мэдрокс, пожалуйста! Я соблюдала условия, сделала все, что могла. Клянусь. Будь у меня что-то еще, хотя бы часы, отдала бы. – Я показала голое запястье, и тут наши взгляды сошлись в одном месте, и яма у меня в груди словно бы стала больше, туда провалилось все тело.

Кольцо. Обручальное.

– Сколько за него? – деловито спросил Мэдрокс, а я одновременно выпалила:

– Нет!

– Бриллиант?

– Да. Но я не могу. Пожалуйста, пойми.

– Мне-то что. – Мэдрокс пожал плечами. – Если передумала, верну тебе биткоины и выбросим телефон.

Непролитые слезы встали в горле комом, я едва могла дышать, не то, что говорить.

– Сколько? – повторил Мэдрокс.

– Пожалуйста, – хрипло прошелестела я и с трудом сглотнула. – Пожалуйста, я пришлю деньги. Клянусь.

– Да ну тебя к черту! – рассердился Мэдрокс. – Агент и так разозлится, что приду с паршивым кольцом вместо денег. Я всю ночь ждать не стану. По рукам или нет?

Я закрыла глаза. Промелькнули воспоминания: Гейб опустился на одно колено на пляже в Норфолке и держит кольцо. «Антиквариат, – сказал он. – Семнадцатый век. Бриллиант не очень большой. Заметно, что шлифовали неподходящими инструментами. Но я подумал, тебе понравится. Он необычный, со своим характером». Я взяла его, погладила и надела на палец, и оно село, как влитое.

– Нет, – прошептала я, качая головой, а сама с силой крутила его на пальце. – Только не это, – всхлипнула про себя, хотя так тянула, что уже натерла фалангу. Я засунула палец в рот, чувствуя кольцо на языке, вспоминая губы Гейба на своих, его прикосновения, его язык.

Я закрыла глаза. Во рту появился вкус крови. Больно. Господи, почему из-за такой мелочи больно?

И вот уже протягивала кольцо, на посиневшей фаланге была кровь. Еще одна утрата и еще одна рана в без того длинном списке.

– Три тысячи, – просипела я, не позволяя себе плакать. – Сдачей подавись.

Мэдрокс широко улыбнулся, когда кольцо опустилось ему на ладонь. На лице читалось будто бы торжество, хотя потом я поняла – облегчение.

– Принято. Спасибо за заказ, Реддибрек. Вот твой телефон.

Он протянул мобильник. Я стиснула его, и на миг показалось: вот-вот подкосятся колени. Я смогла, но какой ценой! Кровь шумела в ушах, ноги стали ватными, все болело.

– Захочешь еще что-нибудь поменять, обращайся. – Голос Мэдрокса звучал словно бы издалека. – Мой агент почти со всеми устройствами работает.

– Спасибо.

На самом деле мы оба знали: при любом раскладе я не вернусь. Смотрела, как Мэдрокс исчезает в дожде, а потом наконец подкосились ноги – я упала на колени в грязную траву, и капли струились по лицу, как слезы.

В глубине души я понимала, как глупо заходить на заправку: там полно камер, и если Билл, водитель грузовика, меня узнал, то узнают и другие. Но я промокла насквозь, продрогла до костей, и меня постепенно охватывало безразличие. Мне нужен был туалет и горячая еда. Самое главное, в руках я держала телефон, привязанный к номеру Гейба, а значит, камеры меня волновали меньше всего. Телефон вел полицию ко мне каждый раз, когда вышка получала с него сигнал.

На заправке я первым делом зашла в туалет. Там оказалось пусто, я заперлась в кабинке, помочилась и села, прижимая руку к ране и размышляя, стоит ли проверять повязку. Она набухла и стала липкой то ли от крови, то ли чего похуже. Хотя я тряслась от холода, сама рана источала жар сквозь одежду.

В конце концов я встала, задрала футболку и сняла повязку. Рана была совсем плоха. Больше всего пугала не она сама, а темно-красные полосы, которые расползались по коже, словно щупальца. Я долго не могла оторвать глаз и пыталась справиться с растущим ужасом. «Первой помощью не обойдешься, это очевидно», – думала я. Напрашивалась уже на сепсис, отказ органов… и даже смерть. Сдаться властям? Только не теперь, когда приблизилась к разгадке.

В итоге приняла единственно возможное решение – выбросила грязную повязку и порылась в рюкзаке в поисках новой. Оказалось, коробка почти опустела, осталась последняя штука. Больше купить не могла. Хотя к чему беспокоиться, я ничего вообще не могла купить: ни еду, ни воду, ни ночлег. Бок – лишь пункт в списке насущных забот, которые не решишь воровством из аптеки, даже если удалось бы проскочить мимо охраны, в чем я серьезно сомневалась. Прогнав бессмысленные тревоги прочь, я прижала чистый белый квадратик к ране и затаила дыхание, когда боль усилилась и вновь утихла.

Потом взвалила рюкзак на плечо и, пошатываясь, направилась к раковинам. Вид был… честно говоря, паршивее некуда. Я изумленно воззрилась на свое отражение: как только Билл меня узнал? Совсем на себя не похожа.

Я всегда была довольно худощавой, но теперь кожа туго обтягивала череп, на щеках горел лихорадочный румянец, а бледная кожа отдавала зеленоватым. Под глазами залегли черные тени, обесцвеченные волосы напоминали грязную швабру. Я не мылась с самого хостела, а в последний раз ела… сегодня? Или вчера в округе Нортгемптона, когда заказала «Овощной де-люкс»? Кажется, все. Ну, Мэдрокс