Черный маг - Лейтон Грин

чашечке сбоку, не пытаясь раздробить ее, однако причиняя сильную боль. Панк с криком выронил оружие, и Грей левой рукой перехватил нож, а потом метнул в верхнюю часть фотографии, так что острие воткнулось в деревянную столешницу.

– Где взяли фотку? – спросил Грей.

Все четверо молча и угрюмо таращились на него. Грей снова потянул соседа за цепочку в носу.

– Блин, да хватит! – взвыл тот. – Слышь, нам ее просто один мужик дал. Ты кто такой, на хрен?

– Вопросы тут я задаю.

– Нам, короче, сказали тебя найти…

– Я и так знаю, что вам сказали. Мне нужно знать, кто вам это сказал. – Грей высвободил нож, крутнул в пальцах и снова уронил на стол, на сей раз рукоятью вниз. Панки разом подскочили. – Если не узнаю имя, раздроблю коленную чашечку и порву нос и губу. – Он еще сильнее потянул за цепочку, его сосед согнулся пополам, чтобы уменьшить боль, и выкрикнул:

– Дикки, чувак! Это был Дикки.

– Какой, на фиг, Дикки?

– Дикки Джонс.

Грей моргнул и подтянул цепочку к себе, чтобы парень повернулся к нему лицом.

– Тот, который бои устраивает? Если трындишь, вернусь и весь пирсинг у тебя повыдираю к чертям.

– Да, блин, он. Только, Христа ради, не говори ему, что мы его тебе сдали.

– Где он сейчас? – спросил Грей.

– Мутит всякое дерьмо в своей тренажерке в районе Тауэр-Хамлетс, возле рынка Спитафилдс. Ты только, мужик, не говори ему про меня.

Грей ослабил хватку и встал, а панки, почувствовав облегчение, немного расслабились, хотя тот, что напротив, по-прежнему держался за колено, корчась от боли, а остальные двое вжались в стенку, стараясь держаться как можно дальше от обидчика. Грей забрал со стола фотографию и ушел.

Вначале он не поверил своим ушам, но, поразмыслив, решил, что все может быть. Большинство людей не меняются, и, похоже, Дайсуке Джонс по прозвищу Дикки – полуяпонец, закадычный дружок ИРА и организатор подпольных боев, которого Грей знавал больше десяти лет назад, когда жил в Лондоне, – тоже остался прежним.

* * *

Со всеми предосторожностями вернувшись в отель, Грей подставил стул под дверную ручку и рухнул в постель. А на следующий день испытал потрясение, выйдя из автобуса у рынка Спитафилдс на западной окраине Ист-Энда.

Когда‑то здесь покупали недорогие товары представители рабочего класса, которые потом шли выпить пинту в замызганных барах, но теперь огромный рынок окружали магазины органических продуктов и модные гастробары, а по улицам фланировали яппи с двойными детскими колясками и стаканчиками капучино в руках. Спитафилдс, который знал Доминик, едва познакомился с цивилизацией, что уж там говорить про облагораживание. Грей прошел несколько улиц до тренажерного зала Дикки, который теперь обзавелся всякой роскошью вроде кондиционеров и где, судя по вывескам, были вдобавок секции йоги и пилатеса.

Грей вошел и, все еще качая головой, спросил про Дикки у девушки-администратора за стойкой. В последний раз, когда он здесь был, в центре помещения находился ринг, окруженный штангами, гантелями, боксерскими грушами и легионом местных крутых ребяток.

Бойкая администратор провела посетителя в кабинет, где, забросив ноги на письменный стол и почитывая газету, в кожаном кресле восседал Дикки собственной персоной: все та же лысая голова, смуглая кожа и невысокое, но мощное тело – точь-в‑точь такой, каким его запомнил Грей. Впрочем, вместо грязной майки и мешковатых штанов он теперь щеголял джинсами в обтяжку, приталенной черной рубашкой и бриллиантиками в ушах.

– Все нормально? – буркнул он, не поднимая взгляда.

– Дикки, тут к тебе пришли. Вроде бы твой знакомый.

Джонс опустил бульварную газетку, и его раскосые глаза широко раскрылись, а потом в них появилась настороженность.

– Спасибо, дорогуша, – процедил он, не отводя взгляда от Грея.

Администратор вышла и закрыла за собой дверь.

– Доминик Грей? Прикалываешься, что ли?

– Сколько лет, сколько зим, Дикки, – усмехнулся Грей.

– Не скажу, что ты особо изменился, все такой же взъерошенный и тощий, как птенец. – Теплота в голосе тренера мешалась с нервозностью. – Вроде взрослого Оливера Твиста, точно?

– Хорошо выглядишь, – бросил Грей.

Дикки провел пятерней по лысому черепу, и на руке у него вздулись мускулы.

– Ну, типа, когда у тебя тренажерка, легко оставаться в форме. – Он похлопал себя по животу, который по-прежнему оставался твердым, хотя был уже далеко не таким плоским, как в памятные Грею времена. – Правда, теперь она больше похожа на центр досуга.

– Так и район приподнялся, – заметил Доминик.

– Не говори, сам охреневаю, – развел руками Дикки. – Раньше народ шарахался от Ист-Энда, а теперь у нас тут «Старбаксы» и магазины элитных вин. Но если пройти несколько кварталов, увидишь то же унылое говно, что двадцать лет назад. Педики из Западного Лондона любят совать носы в Спиталфилдс и потом рассказывать своим беложопым друганам, как зависают в Ист-Энде. Некоторые даже квартир тут напокупали, а теперь удивляются, почему их жен грабят, когда они выгуливают своих шавок. Ладно, проехали. Последний раз, когда я о тебе слышал, говорили, что ты в спецназ завербовался.

– У меня там как‑то не пошло, – сообщил Грей.

– Кто бы сомневался! А потом? От тебя лет десять не было ни слуху ни духу.

– Разве? – небрежно переспросил Доминик.

Повисла пауза, и Дикки сглотнул. Слышно было, как на заднем плане щебечет инструкторша по аэробике, выкрикивая команды. Грей шагнул вперед, и Джонс заерзал в своем кресле.

– Послушай…

– Я знаю, что ты велел меня искать. Просто скажи, по чьему приказу, и разбежимся по-хорошему.

– Не могу, – отозвался Дикки.

Грей сделал еще шаг, и рука Дикки скользнула под столешницу.

– У меня сигнализация. Копы через пять минут примчатся.

Джонс невольно поморщился, когда Доминик со скрежетом развернул стоявший перед ним металлический стул спинкой вперед и сел на него верхом.

– Я не собираюсь тебя бить, Дикки. Так ведут себя люди, на которых ты работаешь. И мы оба знаем, что никаких копов ты не вызовешь. Может, тут все и поменялось, но тот Дикки, которого я знал, был не прочь запустить руку в банку с печеньем.

– Я изменился, братан. Пошел по прямой дорожке. Никаких больше спортивных костюмов и черных зарплат.

– И поэтому заискиваешь перед кучкой воинствующих сатанистов?

На этот раз Дикки побледнел, а его пальцы принялись выбивать по столешнице нервное стаккато.

– А помнишь, как мы выперли ямайцев, которые выставляли на ринг двенадцатилетних мальцов из Хакни? Ты, я и Уилли поехали прямиком в Брикстон и разобрались с ними, так что мало не показалось.

– Мы теряем время, Дикки, сам знаешь. Так что давай выкладывай, почему за мной гоняется половина лондонского отребья? Кто это затеял и по чьей