Черный маг - Лейтон Грин

– В красном пиджаке‑то?

– Да.

– Конечно. Это Филип Лакл, капитан Стражи собора.

Виктор прищелкнул пальцами:

– Ну конечно!

Теперь он вспомнил: эмблема – это Белая роза Йорка, а тужурка выдавалась членам Стражи собора, которая охраняла храм еще с норманнских времен. В мире существовало всего две церкви с собственными силами поддержания порядка: Ватикан и Йоркский собор. В отличие от швейцарских гвардейцев, охраняющих территорию Святого престола, Стража собора была низведена до уровня простых функционеров.

Барменша явно удивилась.

– Так вы о них слыхали?

– Я профессор религиозной феноменологии.

– Чего?

Радек неопределенно махнул рукой:

– Церковной историей интересуюсь.

– В наши дни Стражей раз-два и обчелся, они попросту таскают за собой связку ключей и показывают дорогу туристам. Филип – человек хороший, четыре раза в неделю по вечерам сюда приходит, забьется в угол и пьет свое горькое. К нему можно подсесть, он славный и простой, как йоркширский пудинг. И сам не свой до всего, что связано с церковью.

– Пожалуй, последую вашему совету. – Виктор еще несколько раз отпил из кружки, поднялся и пошел к Филипу, который поднял на него взгляд. – Простите за беспокойство, – сказал профессор, – могу я купить вам пинту?

– Ну конечно, как тут откажешься. – Старик жестом предложил Виктору сесть. – Простите, мы знакомы?

Виктор показал барменше два пальца и сел напротив Филипа.

– Я профессор религиозной феноменологии Карлова университета в Праге, и у меня есть вопрос насчет довольно непонятного явления церковной жизни. Барменша предположила, что вы могли бы помочь.

Глаза у Филипа загорелись, он отер пивную пену с губ.

– Что ж, давайте посмотрим, что можно сделать.

– Вы, конечно, вряд ли слышали про организацию, в названии которой есть слово «тутори»? – спросил Виктор. – То есть я подозреваю, что речь идет об организации, хоть и не уверен.

Филип подумал с минуту, пока не принесли свежую порцию пива.

– Вы ведь не про Tutori Electus, правда? Там действительно все непонятно.

– Вам придется просветить меня, – развел руками Виктор.

– «Тутори электус», как ясно из названия, – избранные. Священники, которых Ватикан в пятнадцатом-шестнадцатом веках посылал бороться с набирающей силу волной ересей.

Внешне Виктор никак не отреагировал, но сердце у него забилось чаще. А Филип продолжал:

– Таких священников готовили почти как мальтийских рыцарей или тамплиеров, хотя их было гораздо меньше и занимались они в основном оккультными угрозами для церкви, ведьмами, дьяволопоклонниками и так далее. Я читал о них во время учебного курса по военно-церковному делу.

– Не могли бы вы рассказать поконкретнее? – попросил Радек.

– Они работали небольшими командами, и каждая занималась определенной ересью. При необходимости они могли возглавить инквизиторов или церковные войска.

– А не знаете, какие‑нибудь группы «Тутори электус» не занимались ахриманитской ересью?

Лицо Филипа задумчиво вытянулось.

– Я о такой даже никогда не слышал. – Он щелкнул пальцами. – Хотя, насколько мне известно, о «Тутори электус» есть книга.

– Я уже искал в каталоге собора, – признался профессор.

– Она не в соборной библиотеке, а у нас, в библиотеке Стражей. Фонды сравнительно маленькие, можно даже сказать, крошечные, но там много книг, которые больше нигде не найдешь.

Виктор откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

– Мне бы очень хотелось увидеть эту книгу.

– Раньше мы выдавали литературу на руки, но давно перестали. Вряд ли за последние двадцать лет кто‑нибудь взял у нас хоть один том. – Филип извлек из внутреннего кармана тужурки самую большую связку ключей, которую Виктор видел за всю жизнь. – Итак, почему бы нам не допить то, что у нас в кружках, и не прогуляться туда?

Глава 38

Грею нужно было подкрепиться, поэтому он решил выйти из метро на Кингс-Кросс. Сунув руки в карманы, он прошел мимо строгих колонн Британского музея по улице, где располагались закрытые офисы и несколько кафе, ориентированных на комплексные обеды, и оказался в более оживленной и более обшарпанной части города.

Он нырнул в бар под названием «Зимородок» и заказал рыбу с картошкой фри. Гремела рок-музыка, толпа шумела еще сильнее. В углу, обнимая друг друга за плечи и распевая, сидели кружком игроки в регби, все еще грязные после вечернего матча.

Наполовину справившись со своей порцией, Грей заметил, что из угловой кабинки у двери на него таращатся четверо панков. У всех были ирокезы, кожаные куртки и ухмылки на лицах, а еще от них разило неприятностями. Взгляды хулиганов перемещались с Доминика на листок бумаги, лежащий перед ними на столе.

Подошел бармен, Грей попросил счет и осведомился:

– Вы что‑то знаете про вон тех, с ирокезами, в углу?

Бармен нахмурился, покосившись в сторону панков:

– Они из банды Ньюкасла, сидят на пособии по безработице и промышляют вокруг муниципального жилья в Юстоне. Я бы их вышвырнул, но они не станут нарываться на неприятности, пока здесь вон те ребята. – Бармен кивнул на регбистов, а затем вновь перевел взгляд на панков. – Они вроде смотрят на вас. Успели перекинуться словечком с кем‑то из них?

– Пока нет.

– Если они вас беспокоят, могу позвать парней.

Грей снова посмотрел на игроков в регби. Теперь те раскачивались в кругу, запрокинув головы и продолжая петь.

– Спасибо, нет необходимости.

– Вы коп?

– Нет.

Бармен окинул Грея взглядом с головы до ног, пытаясь определить, к какой категории его отнести. Потом потянулся к стереосистеме, еще сильнее прибавил громкость музыки, многозначительно кивнул Доминику и принялся полировать стакан.

Оставив огромные чаевые, Грей оттолкнулся от стойки бара и двинулся к угловой кабинке у окна. Все четверо панков смотрели, как он идет в их сторону, ближний к нему даже попытался встать, когда Грей оказался совсем рядом, но Доминик затолкал его обратно и втиснулся рядом, блокировав выход тем двоим, что сидели у окна. Его глаза метнулись к листку на столе, и оказалось, что это его собственная фотография, сделанная на улице перед домом Оука.

У парня, которого он толкнул, все лицо было в пирсинге, а от губы к носу тянулась цепочка. Парень снова начал вставать:

– Что за херь…

Грей схватил за цепочку и потянул панка вниз – достаточно сильно, чтобы глаза у того наполнились слезами, но не настолько, чтобы вырвать ее с мясом. Нос – одно из самых чувствительных мест человеческого тела, и Грей мимолетно удивился, что человек, претендующий на крутость, может вот так подставиться. Перекрикивая музыку, он бросил:

– Сиди, а то дерну как следует.

Парень, кипя возмущением, все же послушался. Панк напротив вытащил нож и стал подниматься, но Грей уже подцепил его одной ногой за лодыжку, а другой ударил по коленной