Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

о твоей травме, и когда ждал тебя у входа, между делом спросил уборщицу. Она сказала, что в последние дни компания не покупала и не продавала мебель, не было и внутренних перестановок, после которых ее вызывали бы убирать. Войдя, я осмотрел основания передвижной мебели: нет ни выступающих, ни вдавленных следов пыли, значит, ты солгал, в эти дни мебель не двигали. Тогда я предположил, что травму ты получил в драке с кем-то – и постеснялся сказать об этом Ду Цзяньпину, скорее всего, потому что это было унизительно, а человек, который тебя унизил, был рядом. Так я и подумал о Чжоу Липине.

Ли Чжиюн остолбенел. О его драке с Чжоу Липином стало известно во время допроса, и ему пришлось признаться. Ду Цзяньпин хоть и рассердился, что он сразу обо всем не рассказал, но обещал сохранить это в тайне. Он думал, что этот вопрос закрыт, но Хуянь Юнь так легко раскрыл правду. Ли Чжиюну стало неловко, его пухлые щеки сдулись, он по привычке теребил свой большой нос и бормотал:

– Ну и что… Это не имеет отношения к «Делу станции Саошулин». – Вдруг он что-то вспомнил и резко поднял голову, уставившись на Хуянь Юня: – Подожди-ка, а тебе какое до этого дело? Ты что, полицейский? Какое право ты имеешь вмешиваться в расследование?

– Самое полное. – Хуянь Юнь отпил воды и медленно проговорил: – После происшествия на Саошулин сначала Лю Сымяо вынудили покинуть следственную группу, затем некоторые СМИ начали намекать на то, что десять лет назад один полицейский покрывал преступника. Эти два события затрагивают двух моих лучших друзей, я не могу оставаться в стороне.

– Ишь ты какой важный! – холодно усмехнулся Ли Чжиюн. – И что же ты сделаешь, раз не можешь остаться в стороне? Думаешь, это детективный роман: дело зашло в тупик, и полиция прибежит просить твоей помощи?

– Это была твоя вторая ложь, – указал Хуянь Юнь.

– Что?! – Ли Чжиюн снова растерялся.

– Только что в коридоре ты сказал, что когда пьешь с бывшими коллегами, они часто хвалят меня за помощь полиции в раскрытии дел, – это невозможно. Разве в детективных романах, не говоря уже о реальном мире, бывало, чтобы Лестрейд или Грегсон публично признавали, что настоящий разоблачитель преступников – Холмс? Ни один полицейский не признает заслуги постороннего в расследовании, как солдаты Зеленого знамени[13] никогда не признали бы боевые качества Сянской армии[14], даже если бы тайпины[15] разбили их в пух и прах. – Хуянь Юнь улыбнулся. – Но этот случай меня очень заинтересовал. Честно говоря, в моих воспоминаниях ты был упрямым, жестким парнем. Когда это ты научился подстраиваться под людей и угождать? Или, может быть, по каким-то невысказанным причинам тебе необходимо добиться моего расположения, чтобы не попасть в неприятности?

Лицо Ли Чжиюна стало багрово-красным, как свиная печень.

– У меня есть предложение: давай отложим в сторону все предубеждения друг против друга и против других людей и поговорим нормально. – Хуянь Юнь, казалось, совершенно не замечал его гневного выражения. – Я пришел сегодня совсем не для того, чтобы ссориться с тобой, а просто чтобы посоветоваться. Надеюсь, ты поможешь мне разрешить некоторые загадки… Жизнь – это процесс постоянного накопления загадок. Тем более что за десять лет большинство из них, вероятно, никогда не найдут своего решения. Только для очень немногих тайн, по счастливому стечению обстоятельств, появляется возможность раскрытия, и мы не должны упускать этот, возможно, единственный шанс, ты не согласен?

В маленькой комнате для переговоров воцарилась тишина, и через некоторое время лицо Ли Чжиюна постепенно приобрело нормальный цвет.

Он первым протянул руку через стол, из-под рукава пиджака выглядывал распустившийся шов рубашки.

Хуянь Юнь улыбнулся и протянул руку в ответ, крепко пожав ладонь.

2

Два года назад Ли Чжиюн, отлично проявивший себя на службе, получил шанс на повышение. Если бы не то, что случилось той ночью, коллеги уже готовились бы напиться на банкете в честь его назначения заместителем начальника отдела уголовного розыска.

За два года многие детали того происшествия так и не всплыли в памяти Ли Чжиюна. Он помнил только, что это была глубокая ночь с проливным дождем, он возвращался с работы на велосипеде в дождевике и, когда слезал с него у подъезда, услышал: кто-то позвал его сзади. Он отозвался: «А?» – и тут же получил сильный удар дубинкой по затылку и мгновенно потерял сознание. Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит в больнице – его привезли местные жители. Обследование показало: после того как он потерял сознание, нападавший еще несколько раз пнул его, но более серьезных повреждений не было… Он уже начал радоваться про себя, как пришел начальник отдела уголовного розыска с таким мрачным видом, словно на похороны. Ли Чжиюн подумал, что старший начальник беспокоится о его здоровье, но тот ледяным тоном объявил: его отстраняют от должности, и он должен немедленно пройти проверку дисциплинарного отдела полиции, потому что кобура на его правом боку пуста – пропал пистолет Type 92, а вместе с ним – полный магазин с пятнадцатью патронами.

Потеря оружия полицейским – очень серьезное нарушение служебных обязанностей. Согласно соответствующим положениям закона об оружии, если его удается найти в ограниченный срок, наказание может быть смягчено, в противном случае – увольнение из полиции и исключение из партии.

С этого момента Ли Чжиюн начал почти безумные поиски пистолета. Братья и сестры из полиции все пришли на помощь, подняли связи в легальном и нелегальном мире, но не смогли найти ни малейшего следа. Начальник отдела поговорил с ним, надеясь, что он сможет вспомнить детали ночи нападения, чтобы найти преступника, а через него – пистолет. Ли Чжиюн думал до головной боли, ему казалось, что голос, окликнувший его, был знакомым, но в то же время чужим.

Полиция проанализировала: то, что нападавший сначала позвал Ли Чжиюна по имени, а потом ударил, говорит о том, что цель была очень конкретной; а то, что после потери сознания Ли Чжиюна он не нанес смертельного удара, а только забрал табельное оружие, говорит о его «сдержанности» – он определенно ненавидел Ли Чжиюна, но считал, что «наказание» должно ограничиться тем, чтобы тот больше не мог быть полицейским. Иными словами, в этой серии действий преступник скорее играл роль судьи, а значит, он определенно лично испытал «несправедливость» со стороны Ли Чжиюна как полицейского, что исключало версию о наемнике. Следуя этой логике, полиция проверила преступников, которых Ли Чжиюн ранее арестовывал или имел с ними дело, постепенно