Актер - Крис Макдональд
– Клиентки?
– Иногда. Когда отношения заканчиваются, они продолжают с ним сотрудничать.
– Разве не потому, что он такой влиятельный?
– Он выбивает для них нужные роли. У других агентов им такое не светит.
– Хочешь сказать, я просто выбрал неудачный момент, чтобы похвалить твоего отца за его работу с молодыми талантами?
Несс засмеялась.
– Неудачный – это мягко сказано.
Она поймала мой взгляд, вздохнула и отвернулась.
– Твой отец уже встречался с Патриком?
– Нет, но разослал его снимки по агентствам, у нас и в Штатах.
– А мои?
– У тебя ужасные фотки, к тому же он планировал продвигать тебя в театре. Патрик – кинозвезда, ты – актер.
Кинозвезды Консерваторию не интересовали. Знаменитости, блокбастеры, коммерческий успех – для нас все это было фастфудом; приятно было слышать, что Несс и ее отец видят разницу. Пусть даже карьеру в индустрии Аласдер прочил Патрику, а не мне.
– Почему ты так ко мне добра? – спросил я.
– Я? С чего ты взял? – ответила она слишком быстро и, кажется, слегка покраснела.
– И при этом мы не друзья.
– Не друзья, точно.
Сдвинув брови, она выглянула в окно. Никто в двадцать восьмой не считал Несс своим другом, и мне впервые пришло в голову, что это может ее огорчать. Ее взгляд скользнул по моей руке, лежащей на столе, и на секунду мне показалось, что она ее коснется.
– Я никогда в жизни ни в чем не нуждалась, Адам. Я получаю что хочу по щелчку пальцев, живу где хочу. Отец мог сделать меня актрисой, певицей, кинорежиссером, поставить во главе своей компании, пристроить в прессу, продакшен – куда моя душенька пожелает, в рамках разумного, конечно. А для тебя все ровно наоборот. Меня всю жизнь учили, что я во всех отношениях лучше тебя, а ты с детства считал, что так оно и есть.
Я улыбнулся: она была абсолютно права.
– А теперь мы учимся в одной школе, и ты расцветаешь, а я топчусь на месте. Возможно, я втайне надеюсь, что и мне перепадет твоего таланта.
Я был благодарен за ее поддержку, потому что к следующей неделе, казалось, весь мир сговорился против нас. В субботу вся группа побывала на грандиозной вечеринке, но, вопреки обыкновению, обсуждать минувшие выходные никто не спешил. Стоило мне оказаться поблизости, все разговоры стихали. Я то и дело ловил на себе косые взгляды Патрика; Нина, напротив, изо всех сил избегала на меня смотреть. Создавалось ощущение, что на каком-то общем тайном собрании меня решено было изгнать. Агги и Джонатан в коридорах не удостаивали друг друга даже взглядом. Всякий раз, когда я замечал, как директриса разговаривает с кем-то из учителей, с Максом или Даниэлем, мне казалось, что она собирает войска. Я подглядывал за ее занятиями через стекло, убежденный, что она рассказывает второму курсу о том, как болезненно я выгляжу, пытаясь заручиться их поддержкой в этой войне. Она была директрисой. В то время она вела переговоры об объединении с университетом, чтобы обеспечить училищу государственное финансирование. Ее слово весило больше, чем слово Джонатана.
Как-то раз после обеда я увидел, что Патрик отрабатывает бой на рапирах с инструктором Рики; заметив, что я околачиваюсь в коридоре, тот пригласил меня зайти.
– Мы тут вносим коррективы, чтобы победа осталась за Лаэртом. В сценарии этого нет, – сказал Патрик и заржал над своей шуткой.
– Давайте попробуем вместе, парни. – Рики кинул мне рапиру.
Мы скрестили клинки. Я посмотрел на Патрика и увидел человека, которого прежде уважал и которому так мечтал понравиться; я вспомнил, как мне хотелось, чтобы он взял меня под крыло, словно любимого младшего брата, и меня охватила горечь, как от утраты близкого родственника. Но тут поединок начался. Патрик двигался быстро, бил сильно и точно, но и я не отставал.
Рики отошел к барабану; с каждым движением натянутость отступала, сменяясь удовольствием из тех времен, когда я еще не получил роль, радостью взаимодействия с другим актером. Патрик обхватил меня за шею, притянул к себе, и, глядя друг другу в глаза, мы улыбнулись. Мне бы хотелось играть не соперников, а братьев по оружию, потому что я любил его, а он меня. Я любил их всех.
Он оттолкнул меня и, то ли случайно, то ли нарочно, ткнул в шею рукоятью рапиры. Было больно, но меня это не смутило.
– Сделай так во время спектакля, – сказал я. – Причини мне боль. Заранее не предупреждай. Какой-нибудь грязный прием, удар ниже пояса, что угодно.
Патрик кивнул.
– Как пожелает звезда, – сказал он насмешливо, с каким-то тайным знанием в глазах.
Я в ярости отвернулся, убежденный, что он припрятал в рукаве какой-то козырь, который ему не терпится разыграть.
С того дня я начал следить за ним в Церкви. Однажды услышал, как он звонит в приемную Аласдера, чтобы договориться о встрече, и убедил себя, что преимущество в этой холодной войне на его стороне и он вот-вот отнимет у меня роль. Но всю последнюю неделю я работал вместе с Джонатаном над монологами, и если заговор действительно имел место, я об этом ничего не знал.
Все изменилось, когда до показов оставалось чуть больше недели. Стоя в темном углу коридора, я увидел, как Патрик достал из своего шкафчика записку. Он огляделся и, убедившись, что никто не смотрит, накинул куртку и вышел из Церкви. Я пошел за ним, мысленно перебирая варианты, куда он мог направиться, чтобы разрушить мою карьеру. Ванесса упоминала, что в свободное от репетиций время он ошивается в клубах «Граучо» и «Гаррик»[20], где в преддверии премьеры обрабатывает представителей индустрии; возможно, я увижу, как он ловит такси до Сохо.
Я выскочил из дверей и успел увидеть, как Патрик спускается по ступеням и идет в направлении Кентиш-Таун. На пересечении с Хай-стрит он остановился, и мне пришлось затаиться за углом. Он оглянулся на мое укрытие в явном нетерпении. Краем глаза я заметил что-то розовое и скатился по ступенькам, ведущим к подвальной двери ближайшего дома. С другой стороны сквера приближалась Нина. Я отсиделся за мусорным контейнером, пока она не прошла мимо, а когда выпрямился, увидел, что Патрик раскинул руки ей навстречу.
Я все еще не понимал. Я все еще думал, что она идет на станцию, чтобы поехать домой, а он, по своему обыкновению, благодушничает и флиртует. Но
