Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

– И что Берт?

– Вскоре уехал куда-то. Никому ничего не сказал. Я, грешным делом, думал, что вслед за Беатрис. Дескать, решили вместе начать новую жизнь. Да и не один я так думал. Все ж таки так просто от малых детей и мужа не убегают, должно тут быть… что-то. Интерес какой-то.

Они помолчали.

– А может быть, вы знаете, откуда пошли слухи о жертвоприношениях? – вдруг спросила Янссенс. – Просто измышления или за этим что-то стояло? Если вы говорите, что опирались частично и на язычество…

– Да нет, конечно, – фыркнул Лоран. – Измышления местных дураков. Что они еще могли придумать? Хочется же историй пострашнее, вот и начали рассказывать, дескать, в лесу страшные дела творятся.

– Понятно… спасибо, – сказал Марк и поднялся.

Янссенс тоже поблагодарила.

– Не за что. Ладно, мне пора уже и обедом заниматься. – Лоран встал, чтобы проводить их к двери. – Всегда жду, приходите.

* * *

Как будто они были напарниками. Сначала разговор с Лораном Класом, потом – с менеджерами магазинов и работниками фотоателье. В другое время Алис, вероятно, наслаждалась бы совместной работой с Деккером, его доверием, тем, как между ними горит и искрит удивительное взаимопонимание, настроенность на одну волну, способность заканчивать друг за другом фразы.

Но сегодня все казалось отравленным тем вчерашним сообщением от Тибо. Алис полночи перечитывала присланный кусок чужой переписки и не могла уснуть, отчего-то так ярко представляя это всё: клуб, громкую музыку, красивую девушку, с которой Деккер уехал на такси. Это так… царапало? Задевало? Ей даже сложно было подобрать слова. Назвать это для самой себя. Не только страх и оторопь оттого, что она заглянула в чужое неприглядное прошлое, но и какая-то необъяснимая тоска. Униженность. А может быть, даже зависть? Потому что она снова наглядно увидела, насколько они с Деккером из разных вселенных. Еще позавчера ей казалось, что они так похожи, что они могли бы понять друг друга, что между ними словно протянулась какая-то невидимая нить, а теперь…

Теперь пришло отрезвление. Она сама все себе придумала. Реальность была совсем другой. Он, Марк Дерккер, был из другого мира, из тех, кого она боялась всю свою юность, из тех, кто и не взглянул бы на нее, просто не заметил бы – ее, странную замкнутую девочку, выросшую в социальной изоляции. Не умеющую дружить, влюбляться, краситься, танцевать, общаться в компании, быть такой, как все. А если бы и заметил, то взглянул бы только как на что-то мерзкое, жалкое, отвратительное. И посмеялся бы над ней.

В его юности – мальчика из обеспеченной и влиятельной семьи – все это было в порядке вещей: алкоголь, наркотики, секс на одну ночь, случайные знакомства в клубе. Все это, что всегда вызывало у Алис панику, все это, что казалось ей словно распахнутой дверью в ад. Все это, что ее… на самом деле влекло? Или нет? И поэтому так задевало? Словно и у нее была темная сторона, и Алис не знала, какой бы стала ее жизнь, сложись все иначе.

Она пыталась напомнить себе, что уже стала взрослой, что может смотреть на вещи отстраненно и рационально, и тут же ловила себя на мысли, что постыдно пытается оправдать Деккера, найти какое-то объяснение этому происшествию, цепляется за малейшую причину не считать его чудовищем. Сколько тогда ему было лет? Мадам Дюпон сказала, что сейчас ему тридцать два, а история в клубе случилась пятнадцать лет назад. Значит, Деккеру было всего семнадцать. Понимал ли он, что делал? Все это могло оказаться просто неудачным сексуальным экспериментом, закончившимся плохо под влиянием алкоголя и наркотиков, а еще могло быть клеветой, учитывая, какой значимой персоной была его мать, могло быть…

Алис тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Ей нужны были факты, а не домыслы. Но как до них добраться?

Внезапно телефон снова тинькнул.

– Прошу прощения.

Еще одно сообщение от Тибо? Алис отошла в сторону, пока Деккер просил очередного менеджера сделать тестовую распечатку фото.

Тибо:

Руки у нее похолодели. Отправлено из вашей дыры… Анжелика была права.

Алис закусила губу. Черт! Одри не уехала в Брюссель. Номер не выезжал. Значит, она… значит, ее, скорее всего, нет в живых. Значит, кто-то отправлял сообщения с ее телефона. Тот, кто ее убил? Но была ли Анжелика права в том, что к этому причастен Деккер?

– Янссенс! – Инспектор, шагнув к ней, протянул еще один снимок.

Алис, кое-как заставив себя вернуться к делу, достала увеличительное стекло и вгляделась в то самое место, где на снимке, сделанном сталкером, был дефект печати. Ничего. Покачала головой.

– Значит, нам осталось проверить только те два ателье, которые были закрыты, – сказал Деккер, опять внимательно посмотрев на нее своим взглядом василиска. Обеспокоенного василиска. – Я договорился на завтра. Ну что, перекусим и обратно?

* * *

Лес, подернутый сизой дымкой тумана, мрачно нависал над дорогой. Алис невольно поежилась: все попытки заставить себя мыслить рационально словно разбивались об эту темную стену деревьев. Ей было неуютно. Ей было неуютно с ним в одной машине. Точнее… точнее все в ней по-прежнему отзывалось на этот запах, на его близость, и поэтому она чувствовала себя уязвимой, незащищенной. Как будто ее влекло в пропасть, и эта пропасть была гораздо глубже, чем она думала. Ее влекло не просто к мужчине, а к мужчине, который… возможно, был склонен к насилию. Возможно, был причастен к исчезновению девушки. Алис цеплялась за это «возможно», но…

Она посмотрела на свой телефон и вздрогнула. Связь пропала.

Деккер неожиданно свернул с главной дороги на просеку, и Алис едва не подпрыгнула.

– Куда мы едем? – Голос прозвучал напряженно, как чужой.

– Посмотреть тот дом.

Он вдруг взглянул на нее так пристально и тяжело, что у Алис перехватило дыхание, и остановил машину. Основной дороги отсюда уже не было видно. Только темные ели и мгла кругом.

– Что с вами? – спросил Деккер резко. – Вам обо мне что-то рассказали, так?

Надо было соврать. Сказать, что ей все еще не по себе после вчерашнего. Что у нее начинается мигрень. Что угодно. Но его взгляд – непроницаемый, темный, завораживающий – проникал внутрь, как будто он уже видел ее страх. Как будто увидит и ее ложь. И солгать ему сейчас означало… что? Рассердить чудовище? Нарваться? Нет.

Она несколько лет прожила в аду, да, но зато в аду она научилась важному – видеть насилие под любой, даже самой благородной маской. Различать малейшие оттенки