Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

– Из первых, – усмехнулся Лоран. – И до сих пор верю в то, что мы должны стремиться к ясности мыслей, гармонии и покою. Иначе сто раз бы уже тебя отсюда выкинул, Деккер.

– Мое счастье, что ты достиг просветления. Беатрис в этом участвовала? И кто всем этим заправлял? Мой дед?

– Беатрис – так, постольку поскольку. В основном, из-за Ксавье. Хотя было понятно, что это не ее. В наших собраниях в лесу она обычно не участвовала, а идеями интересовалась в общих чертах. Заправлял всем ван ден Берг. Ксавье уже после сюда переехал. Собственно, ван ден Берг вместе с Беатрис и решили, что ему будет лучше в тихом месте и ближе к природе. И под их присмотром. – Лоран вздохнул. – У него… ну, ты знаешь сам. В общем, все поражались, что Беатрис оставила столицу, пожертвовала светской жизнью ради мужа. Хотя к ней часто приезжали из Брюсселя… Обаятельнейшая была женщина, прямо как центр притяжения. Так что какая-то светская жизнь была и тут, можно сказать. С приездом Мореллей наш городок даже чуть ожил.

Марк был благодарен за то, что Лоран не стал рассказывать при Янссенс подробностей о психическом нездоровье деда, но на всякий случай решил направить беседу в более безопасное русло.

– У вас были в группе какие-то разногласия?

– Конечно. Мы много спорили, в основном о семье, о привязанностях. Ван ден Берг был радикальнее прочих. Считал, что земные страсти только мешают достижению баланса.

– Он мог пытаться… развести Ксавье и Беатрис?

Лоран задумался.

– Нет, не думаю. Он как будто был выше всяких семейных дрязг. Да и к Беатрис он относился… особенно. Я бы даже сказал, с уважением и восхищением. Несмотря на все свое бесстрастие и отрицание земных радостей.

– Может быть, кто-то с ней конфликтовал?

– Ну, с Беатрис-то прямых конфликтов ни у кого не было… Но у нас была одна девчонка, младше всех… по уши влюбленная в твоего деда. Вроде как официально считалось, что Беатрис не ревновала, даже дружила с ней, покровительствовала, ну, или так было принято считать. Вроде как глупость: ну, где она, эта девчонка, ей, кажется, только восемнадцать исполнилось, вся резкая, угловатая, как мальчишка, а где Беатрис – всеми признанная красавица, аристократка, женщина с такими связями и знакомствами? Но кто знает, что там у них происходило за закрытыми дверями…

– И у деда что-то было? С этой…

– Форестье была ее фамилия. Тесс Форестье.

– С Форестье?

– Свечку не держал. Если что, свободу нравов никто не проповедовал, наоборот. Мы не хиппи какие-нибудь были. И никаких веществ тоже не принимали, все строго. Ван ден Берг нас чуть ли не как в монастырском ордене воспитывал.

– Значит, тишь да гладь, никаких серьезных конфликтов и ссор? Ревности, выяснения отношений? Куча молодых людей собралась вместе, и все слушаются ван ден Берга, не пьют, не курят и не трахаются? – Марк закатил глаза. – Что-то не верится, ты уж извини.

– Не извиню. – Лоран фыркнул. – А так… ну, Тесс эта вечно возмущалась, что Ксавье общается с этим, как его… черт, не помню, он редко сюда приезжал. Вроде как интересовался нашим клубом, но прямого участия в собраниях никогда не принимал. И вот как он приедет, Ксавье у нас тоже почти не показывается. До самого отъезда этого… да как же его звали!.. Вылетело из головы! В общем, Ксавье вечно какие-то причины выдумывал. А Тесс это не нравилось, она считала, что этот «друг» заводит с ним какие-то свои отношения. Она… в общем, решила почему-то, что должна за Ксавье приглядывать, хотя он был старше и вообще взрослый женатый мужчина. Ну, женщины… особенно влюбленные… Так-то она, видно, понимала, что ей с ним ничего не светит, но как будто все пыталась стать ближе хотя бы платонически. Вот и нашла лазейку, дескать, она его опекает, помогает… дескать, они с Беатрис действуют заодно. Дома жена его пасет, а на собраниях – Тесс. Он же был… непростым, твой дед. – Лоран вздохнул. – Огромная сила и такая же огромная уязвимость. Неустойчивость… Его легко было раскачать, и он мог стать неуправляемым. Берт, Беатрис и Тесс как будто держали его в рамках, заземляли, не давали его силе становиться неконтролируемой.

– Вы ведь не о физической силе говорите? – вдруг спросила Янссенс. – Но при этом она имела… какие-то физические проявления?

– Имела… – Лоран снова вздохнул и замолчал, передвигая стаканы на стойке.

Но Марк уже чувствовал, что он сейчас расскажет: слишком уж взволнованно смотрела на него девчонка. Еще немного повздыхав, Лоран все же решился – вдруг наклонился к ним через стойку и понизил голос:

– Можете думать про меня, что угодно, но я сам, своими глазами видел… как он почти что предметы двигал силой воли! И мысли мог читать… не знаю, как. Посмотрит на тебя так и вдруг скажет, что ты думаешь. Прям вот теми же словами.

Марк поежился. Черт. Трогать эту тему совсем не хотелось. К счастью, Янссенс просто чуть нахмурилась, но молчала.

– И все это… ваши встречи происходили у нас дома? – Невозмутимо сделав глоток, спросил он.

– Нет. В лесу.

– В лесу? Где-то конкретно? Когда исчезла Беатрис, дед… как раз ушел туда? Где вы проводили собрания?

– Нет. Конкретного места для собраний мы так и не завели, хотя было несколько точек, где мы встречались… места силы, вот это все. А Ксавье нашли в старом охотничьем домике. Оттуда и в больницу увезли. Прочесывали лес, мы тогда вызвались искать вместе с полицией. Шум такой был! Он же тогда несколько человек ранил. Один потом умер. В общем, это Тесс в тот домик всех привела, дескать, Ксавье там с этим… да как же его! встречался… Ну, так Тесс говорила, мол, она следила, – быстро добавил Лоран, и Марк сделал в уме заметку, что тут явно было что-то еще, о чем тот предпочел умолчать. Что-то, что его смущало. Впрочем, торопиться не стоило, лучше пока не давить.

– Интересно. Ты можешь показать на карте, где он? – Марк достал телефон и открыл приложение.

– Да, конечно. Примерно… вот тут, там еще просека не так далеко. Да, точно. Вот тут шахта, а дом, значит… да. – Лоран ткнул пальцем в экран, и Марк, тут же забрав телефон, поставил на карте точку.

– Отлично. Спасибо, Лоран! Хотя… подожди, еще один вопрос. А что стало с вашим братством? Оно до сих пор существует?

Лоран поморщился, вздохнул, снова передвинул стаканы на стойке.

– Да нет, конечно. Распалось наше братство. Тогда, давно, когда все это случилось. Беатрис