Черный маг - Лейтон Грин

меня есть и еще кое‑какие мысли. Скажем так: мне тоже известны некоторые приемчики ремесла мага.

– А если пустят газ? – спросил Жак Бертран.

– Газ должен откуда‑то проникнуть. Позабочусь, чтобы помещение по возможности герметизировали, вентиляцию перекрыли, и буду держать под рукой защитную маску. Сколько времени нужно газу, чтобы подействовать на человека?

– Отравление происходит быстро, хоть и не мгновенно. Мне посоветовали использовать прибор, который измеряет уровень сульфурилфторида в воздухе.

– Постараюсь раздобыть. – Радеку вспомнился тип, которого он видел сперва в магазине Золтана Керекеша, а потом в кофейне. – Ты пробил фото, которое я отправил?

– В интернете никаких совпадений не нашлось, хотя качество снимка, конечно, оставляет желать лучшего. Послушай, тебе не обязательно в этом участвовать.

Абсент достиг идеального молочного цвета, и Виктор навис над бокалом.

– Дарию известно, что Гарет слишком горд и не позовет полицию разбираться с магическими вопросами. А этот вопрос он считает именно магическим. Так что мне придется присутствовать.

– Сообщи Гарету, что на дворе двадцать первый век, – бросил Жак.

Глава 36

Грей провел ночь в хостеле на окраине Кембриджа. Он рано проснулся, совершил долгую пробежку вдоль реки, чтобы проветрить голову и скинуть лишнюю нервную энергию, гулявшую по телу. Вернувшись, принял душ и позавтракал в кафе. В десять его сотовый зазвонил: Виктор. В кафе было тихо. Грей ответил на звонок с кружкой кофе в руке и выслушал рассказ о последних находках профессора и его разговоре с Жаком Бертраном.

Узнав о пометке в принадлежавшем Кроули экземпляре «Ереси Ахримана», Грей сообразил:

– То есть ты не сказал Жаку, что Саймон – это на самом деле Дарий, потому что у нас нет ни одного веского доказательства, даже малюсенького, и потому что это могло бы помешать нашему расследованию.

– Жак знает достаточно, чтобы помочь нам при необходимости.

– Сомневаюсь, что лидеры сект сатанистов крепко спят по ночам, понимая, что последователи могут предать в любой момент.

– Если только они не подстраховались и не приняли какие‑то меры, – заметил Виктор.

– Например, если последователей удалось убедить, будто лидер может в любой момент убить кого угодно, где бы тот ни находился.

– Совершенно верно.

Доминик окинул взглядом пустое кафе.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я к вечеру приехал в Йорк?

– Нет. Надо выяснить, откуда действует Дарий, а для этого придется внедриться в секту. Другого пути нет. Начнешь в Лондоне с самых низов и проложишь себе путь наверх. Сходишь на собрание, разберешься, как руководитель низовой ячейки поддерживает связь со следующим звеном. Перейдешь на уровень выше и сделаешь то же самое. И так до тех пор, пока не доберешься до Дария. Это будет нелегко, но культ относительно молод.

– Судя по твоему описанию, процесс может занять недели, – проворчал Доминик.

– Нужно уложиться в несколько дней. Я не знаю конечной цели Дария, но поверь, нам лучше ее и не знать.

– Как думаешь, он собирается направить Орден нового просвещения на свою истинную цель?

– Возможно, – сказал профессор, – хотя не обязательно. Сектанты, да и вообще религиозные люди по всему свету понятия не имеют, что на самом деле происходит за занавесом. Дарий использует L’église la Bête и другие подобные культы для грязной работы, а сам тем временем расширяет свою сферу влияния и власть в ордене.

– Мы можем разоблачить его, сообщить всем, что он сменил имя. Гассомиан был известен как оккультист, люди его знают. Разве после такого кто‑нибудь пойдет за ним?

– Может, он изменился в душе́, – горько ухмыльнулся Виктор. – Апостол Павел, помнится, сперва преследовал христиан, Джозеф Смит получил срок за мошенничество, прошлое множества религиозных и политических лидеров, мягко скажем, небезупречно. Когда адепты хотят во что‑то верить, особенно если речь о политических или религиозных догмах, они слышат только то, что желают услышать.

– Но откуда‑то ведь должна тянуться ниточка к нынешним преступлениям Дария, – не сдавался Грей, – пусть даже спрятанная глубоко в недрах Ордена нового просвещения.

– Да, и он пойдет на все, чтобы не дать вытащить ее наружу.

– Потому‑то я и должен быть с тобой завтра ночью.

– Мы не можем позволить себе подобную роскошь.

– Ну, решать тебе, – вздохнул Грей. – Мое мнение ты слышал. И я должен еще кое-что рассказать, пока ты на связи.

И он поделился с Виктором рассказом о случившихся накануне событиях.

– Интересное заявление про астральную проекцию, – заметил тот, – хотя на твоем месте я поискал бы скорее в области отвода глаз и ловкости рук.

– Если она лжет, то очень искусно.

– В первую очередь я не доверяю Дарию, – пояснил Виктор.

– Анка действительно напугана, и какой у нее может быть мотив?

– Сектантам мотив не нужен, – бросил Радек. – Так или иначе, через нее мы можем подобраться к Дарию.

– У меня была такая же мысль, – признался Доминик.

* * *

Грей легко и быстро обнаружил собрание Ордена нового просвещения. По дороге из аэропорта в город он увидел в метро листовку, извещающую, что встреча состоится сегодня в шесть часов вечера в Уголке ораторов Гайд-парка, и решил, что для начала вполне сойдет.

Намереваясь на несколько дней остаться в Лондоне, он забросил рюкзак в один из обшарпанных, тесных отелей, окруживших вокзал Виктория, как стая стервятников. Доминик заплатил наличкой и назвался вымышленным именем.

В пять часов он вышел из подземки на Оксфорд-Серкус. На всех четырех углах площади стояли изогнутые грандиозные серые здания, вдоль улиц выстроились магазины и шикарные кафе, в которых стоял гул толпы. Лондон обрушился на идущего Грея мельканием черных такси и двухэтажных автобусов, уличными торговцами, продающими безделушки в цветах британского флага, рокотом сотни языков.

Сразу за Мраморной аркой перед ним предстал Уголок ораторов, почти такой же, как запомнилось Доминику: на импровизированной трибуне разорялся очередной псих в вязаной шапочке с густым акцентом кокни, пытаясь скормить забавляющейся толпе теорию заговора, а на заднем плане над его усилиями насмехалось царственное спокойствие Гайд-парка. Грей явился на полчаса раньше, надеясь перехватить кого‑то из ордена до начала собрания.

Тип, который выступал в данный момент, говорил о новой эре нацизма в Калифорнии, связывая Четвертый рейх с сетью Макдоналдсов. Когда он ушел, толпа разрослась до весьма внушительных размеров. До пяти минут седьмого трибуна пустовала, а потом на нее поднялся дородный краснолицый шотландец, который приветствовал народ громогласным «здрасьте!». Голос у парня был довольно приятный, но в нем звучала такая зашоренная убежденность, что Грей немедленно ощетинился. По его мнению, всякий, кто видит мир черно-белым, просто не дает себе труда как следует осмотреться вокруг.

Оратор назвался Аланом Ланкастером и принялся излагать, пусть