Антон Леонтьев - Печать тернового венца

– Кровоточило? – перебил его Джек Каррингтон.

– Кровоточило! – подтвердила Элька и вдруг потерла лоб. – Гм, кровоточило...

– Вот, вот, – кивнул профессор. – Следы, что отпечатались на плащанице, не могли возникнуть от контакта материи с кровью, выделившейся во время экзекуции и казни. Не забывайте, между смертью Христа и его снятием с креста прошло не менее трех, а то и четырех часов! Сердечная деятельность давно прекратилась, и тело охватило трупное окоченение. Если тело завернули в плащаницу, отнесли в гробницу, то каким образом возникли следы крови, причем в таких огромных количествах? Даже если кровь вдруг еще не свернулась (хотя отчего бы?), то следы выглядели бы смазанными – ведь тело транспортировали, плащаница наверняка сползала... А следы, как вы сами видите, ничуть не смазанные!

– Тело было завернуто в плащаницу не менее двадцати четырех часов, – сказал Луиджи. – Материя и пропиталась кровью за это время...

Профессор коротко хохотнул и невинным тоном заметил:

– Пропиталась кровью, господин младший инспектор? Предположу, что за свою карьеру в полиции вы не имели дело с трупами. Или, во всяком случае, с трупами тех, кто скончался примерно сутки или больше назад. О какой крови вы ведете речь?

– Трупы не кровоточат! – выпалила Элька.

Каррингтон зааплодировал.

– Наконец-то вы додумались до того, что бросилось мне в глаза! Вообще-то эту странную деталь отмечал еще христианский богослов и философ Ориген, живший в третьем веке, а много позднее, в сороковые годы двадцатого века, немецкий синдонолог Ганс Набер. Иисус умер на кресте, а через три, а то и четыре часа его тело все еще продолжает кровоточить? Такого не бывает!

– Но ран было так много, и они глубокие... – заикнулась Виктория.

Рональд Каррингтон возразил:

– Глубоких ран немного, в основном поврежден кожный покров. Да и какой бы глубокой рана ни была, из нее не льется кровь, если сердечная деятельность прекратилась много часов, а то и пару дней назад – она должна была к тому времени свернуться!

– Верно, – подтвердила Элька, – тут вы правы, профессор.

– Я знаю, – усмехнулся Каррингтон, явно польщенный подтверждением своих заслуг из уст гамбургской комиссарши. – А тело Христа, словно игнорируя все законы физиологии, продолжает кровоточить. По плащанице я насчитал на его теле не одну, не две, а целых двадцать восемь ран, которые в течение долгого времени после того, как Христос был завернут в полотнище, продолжали источать кровь. Двадцать восемь! В том числе раны от копья и на запястьях. При трупном окоченении кровь скапливается в частях тела, расположенных ниже прочих, например, в ногах. Но никак не в груди! Кровь спонтанно может вытекать из трупа спустя короткое время после наступления смерти только из так называемых гипостаз, ибо далее, с прогрессированием процесса разложения, кровь густеет. Гипостазами именуются трупные пятна – темные участки на теле мертвецов, где скапливается кровь. А кровь, как и любая жидкость, подчиняется законам физики и после остановки сердечной деятельности стекает в участки, расположенные ниже, чем другие. У тела, лежащего на спине – а предполагать что-то иное у нас нет причин, – грудная клетка и то место, где у Христа имелась рана от копья, соответствуют высшей, но не низшей точке! И гипостазы там образоваться никак не могли. Я консультировался с несколькими врачами, а также патологоанатомами, и они заверили меня, что спонтанно излиться кровь из раны на груди не могла.

– Что же получается, – пробормотал Луиджи. – Мы имеем дело с очередным чудом? Ведь если Иисус был сыном Божьим не в переносном, а в прямом значении, то общеизвестные законы физиологии могли на него не распространяться...

– Не говорите ерунды! – оборвал его Каррингтон. – Иисус был человеком из плоти и крови, как и мы с вами, он ел, пил, сморкался, испражнялся, занимался сексом, и нечего пытаться объяснить эти «чудеса» его божественным происхождением. Для этого существует иное, гораздо более простое объяснение.

– Завернутый в плащаницу был еще жив! – воскликнула Элька Шрепп.

Возникла пауза. Похоже, комиссарша сама была поражена словами, которые сорвались с ее губ.

Виктория первой пришла в себя:

– Профессор, скажите, что этого не может быть!

– Отчего же? – ответил Каррингтон. – Госпожа старший комиссар совершенно права. Интенсивность кровотечения свидетельствует об одном: Иисус не умер на кресте! Врачи подтвердили: в медицинской практике – обычное явление, если у живого, подчеркну, у живого тяжелораненого человека, лежащего на спине, кровь продолжает струиться из ран. Ведь сердце работает, значит, кровь бежит по артериям и венам под действием гидростатического давления. Иного объяснения для того, почему на плащанице в некоторых местах такие густые мазки крови, не существует. К тому же пролежавшее около полутора суток в жаркой среде мертвое тело непременно выказывает признаки разложения, но на плащанице нет подобных следов.

– И это все? – протянул Луиджи Рацци. – Несколько кровавых разводов, и вы делаете непоколебимый вывод о том, что Иисус не скончался на кресте?

– Конечно же нет, – заявил Джек. – Отец, расскажи им обо всем!

И Рональд Каррингтон, ласково посмотрев на итальянского полицейского, заговорил вновь:

– Понимаю, вы никак не можете поверить в то, что мой рассказ – не выдумка, а правдивая реконструкция того, что произошло две тысячи лет назад в Иерусалиме. В том, что Иисус не умер на кресте, уверен не я один, но и некоторые обладающие международным весом синдонологи. Церковь приучила нас к тому, что обладает монополией на истину, но это не так! Продолжу свое повествование и, надеюсь, окончательно развею ваши сомнения. Итак, все евангелия едины в том, что Христос скончался в девятом часу и провисел на кресте порядка трех, а то и четырех часов. Несмотря на то что стояло начало апреля, в Иерусалиме было жарко – около тридцати градусов тепла. Тело Христа должно было подчиниться естественным законам. А именно, если предположить, что он умер, наступило бы трупное окоченение. Оно, как известно, приводит к тому, что тело как бы застывает в той позиции, в которой человека настигла смерть. Первые признаки трупного окоченения, rigor mortis, заметны уже спустя полчаса после кончины. И оно распространяется затем на все тело, причем чем выше температура окружающей среды, тем быстрее. Соответственно, мы можем с уверенностью сказать, что тело Иисуса наверняка охватило бы трупное окоченение, умри он на кресте и провиси под палящим солнцем не менее трех часов. Известен также медицинский феномен: у людей молодых, здоровых и атлетически сложенных трупное окоченение гораздо более выражено, чем у персон пожилых, хилых и больных. Иисус был молодым мужчиной тридцати с небольшим лет, в меру упитанным, достаточно спортивным. Все указывает на то, что его тело обязательно должно было окоченеть. Джек, покажи примерную позу тела на кресте!

Сын профессора, встав посреди комнаты, раскинул обе руки в стороны и чуть подался вперед, свесив голову на грудь.

– Так изображают распятого Христа на картинах и иконах, и, в общем и целом, поза соответствует истине, – заявил Каррингтон. – Если бы мертвого Иисуса через три-четыре часа сняли с креста, его тело находилось бы именно в этой позе – из-за трупного окоченения. Но об этом ни в одном евангелии нет ни малейшего упоминания! Конечно, применив грубую физическую силу, можно изменить позу застывшего тела, например сломать окоченение и связать руки и ноги. Однако на отпечатке тела Христа не имеется никаких признаков того, что его конечности были каким-либо образом скреплены. Подумайте сами – если бы руки связали, то это было бы возможно сделать только в районе запястий, и веревки (или что там могло быть) обязательно скрыли бы следы от гвоздей, однако они отлично видны и ничем не закрыты.

– А что если евангелисты опустили некоторые физиологические детали, чтобы... гм... не компрометировать Христа и не низводить его до уровня обычного смертного? – вставил Луиджи.

– Вот ведь вы Фома неверующий! – заявил Каррингтон. – Однако мне нравится ваша позиция, господин младший комиссар, вы не верите мне на слово, подвергаете все сомнению. Так держать! У меня в запасе еще несколько удивительных фактов, которые докажут вам, что Иисус на кресте не умер. Что же касается вашего предположения, то... Скажите, а с чего бы евангелисты решили вдруг не упоминать о трупном окоченении? Ведь они без стеснения рассказывали об истязаниях, которым подвергался Иисус, и о том, как он мучился на кресте. Нет, уверен, если тело Христа выказывало бы признаки окоченения, то хотя бы один евангелист обязательно сообщил об этом, пускай и мимоходом. Тот же Иоанн весьма и весьма подробно освещает процедуру погребения Христа, но в его хронике нет ни слова об окоченении. На основании этого, а также того, что тело, чей отпечаток мы видим на плащанице, не было ни в едином месте связано, я и делаю вывод: окоченения не было. Некоторые ученые, в первую очередь – находящиеся на стороне церкви, заявляют, что-де на плащанице можно лицезреть следы окоченения, но никаких мало-мальски серьезных доказательств в защиту своих нелепых тезисов не приводят.