Один из нас вернулся - Карен М. МакМанус

class="p1">Ванесса выдерживает паузу. Спорю на что угодно, в глубине души она кайфует, что стала очевидцем этой драмы. А может, и не только в глубине души. Впрочем, она заслужила, так что я ей подыгрываю:

– Выложила что?

– Что у нее правда был роман с Александром Элтоном! – объявляет Ванесса, звеня россыпью браслетов. – Все серьезнее некуда. Она его встретила сразу после окончания колледжа. А он тогда разъехался с женой. Он был почти на десять лет старше, и миссис Риордан его буквально боготворила. Их отношения продлились почти год, а потом он разбил ей сердце, решив дать своему браку второй шанс. У него были маленькие дети, и он, вроде как, вернулся ради них. – Ванесса фыркает. – Жена, которая ему этих детей родила, его, видимо, не заботила. Ну да фиг с ним. Мужики – козлы.

– Кроме присутствующих, надеюсь? – уточняю я.

– Посмотрим. Возможно, Бронвин повезет, – усмехается она. – Затем и миссис Риордан вышла замуж. Похоже, искала средство, чтобы забыть бывшего, так как до свадьбы дело дошло очень быстро. Долгие годы она не общалась и не виделась с Александром Элтоном – до тех пор, пока они не начали работать вместе в «Конрад и Олсен». Джейк тогда учился в средней школе. Угадай, что случилось дальше? – Еще одна театральная пауза, во время которой Ванесса хлопает ресницами перед воображаемой камерой. – Роман возобновился! Только на этот раз, по словам миссис Риордан, Александр всерьез надумал развестись. И она тоже. И вдруг, когда она уехала по работе в Мексику, он утонул.

– При загадочных обстоятельствах, – добавляю я.

– Ага. Миссис Риордан была раздавлена. – Ванесса пододвигается немного левее – подальше от пятна на обивке. Толку от этого мало: теперь она сидит на другом пятне. – Мне даже стало ее жаль. Нет, я против измен, но, похоже, этот Элтон был ее судьбой. Она так и не смогла его забыть. Повторяла мне вновь и вновь: «Я любила его. Я так его любила». А еще сказала: «У нас были планы на будущее. Он бы вытащил меня отсюда».

– Откуда? Из Бэйвью?

– Я тоже об этом спросила, – говорит Ванесса. – Оказалось, она имела в виду свой брак.

Глава 30

Эдди

Понедельник, 20 июля

Я все время смотрю новости. Не могу удержаться.

– Что мы имеем на данный момент? Один молодой человек мертв, другой – печально известный Джейк Риордан, который помог Саймону Келлехеру подставить Четверку из Бэйвью, – пропал. – Лиз Розен с Седьмого канала в своем репертуаре: с придыханием вещает о полном отсутствии новостей. – Весь город как на иголках, гадая, чего ждать дальше, а значит…

Внезапно Лиз исчезает, экран гаснет.

– Эй! – Обернувшись, я вижу маму с пультом в руке. – Я же смотрела!

– Пришлось вмешаться, – говорит мама. – Это неправильно, Эдди. Если случится что-то важное, Эли нам сообщит.

– Эли вообще не в курсе дел, – ворчу я, хотя это не его вина, что об исчезновении Джейка я узнала от детектива Мендосы.

К тому же, когда я была в полицейском участке, Эли прислал мне кучу голосовых, так что отстал он ненамного.

– Пожалуйста, пообещай мне… – Мама осторожно опускается на стул напротив меня. Ее шикарное платье-футляр цвета лайма явно не предназначено для того, чтобы в нем сидели. – Не носись по всему городу, как в тот раз, после смерти Саймона. Не дай бог, наткнешься на Джейка… Пусть полиция разбирается.

– Мам, ты серьезно? По-твоему, наша полиция хоть на что-то способна?

Этот железный аргумент мама игнорирует.

– Эдди, через полторы недели ты летишь в Перу. Почему бы пока не посидеть дома…

– Не буду я торчать тут одиннадцать дней! – возмущаюсь я, хотя такая мысль приходила мне в голову.

В любом случае, что бы ни советовала мама, меня всегда тянет поступить наоборот.

– Пока этот монстр на свободе, нам лучше быть осторожней, – втолковывает мне мама. Должно быть, я состроила гримасу, поскольку она, поджав губы, интересуется: – В чем дело?

– Да так, – бормочу я и вдруг, сама не ожидая, говорю как есть: – Значит, сейчас он монстр, а раньше? – Щеки у мамы краснеют. – Мы с тобой плохо разбираемся в людях, согласна? Мы ведь считали Джейка лучшим парнем на Земле, настоящим подарком судьбы. Боялись, как бы он не понял, что я его недостойна. Одна Эштон видела его насквозь, вот только мы ее не слушали.

Я не решаюсь озвучить мысль: «И когда я говорю „мы“, я имею в виду тебя, мам. Мне-то откуда знать? Я была еще ребенком».

Я жду, что мама упорхнет под каким-нибудь предлогом, а сама пойдет к винному шкафчику. Это ее обычный способ избежать неудобного разговора. Но она расправляет складку на платье и говорит:

– Знаю. Я подвела тебя, Эдди. – От удивления я молча гляжу на нее, а мама продолжает: – Почти все твое детство я была несчастна. С твоим отцом разбежались, затем с Троем… Я думала, проблема в этом, и не хотела подобной судьбы для вас с Эштон. Я думала, если вы встретите достойных мужчин и построите с ними семью, то все у вас сложится иначе. Но вышло по-другому, да?

– Мягко сказано, – усмехаюсь я.

– Эштон первая это поняла. Я поверить не могла, когда она ушла от Чарли. Решила, что она рано сдалась и тебя призывает к тому же. Но она у нас умница, да? Сильная девочка. И ты тоже.

– Ох… – Язык у меня немеет.

– Я ненавижу Джейка за то, как он с тобой поступил, и еще больше – за то, как ты из-за него себя чувствовала. Мне очень жаль, что я такое допустила. – Все складки у мамы на платье разглажены, и она принимается за кашемировый плед, лежащий рядом. – Некудышная я мать, да?

– По крайней мере, ты была рядом, – говорю я. У мамы вырывается горькая усмешка, и я добавляю: – Серьезно. В отличие от отца. Встретив Кортни, он совсем о нас забыл. Так что никто не может сказать, что ты… не участвовала в моей жизни.

Одно из самых ранних моих воспоминаний – как мама готовит меня к детскому конкурсу красоты. Она расчесывает мне волосы, аккуратно их разделяя, и слегка завивает каждую прядку щипцами. Помню, как я наблюдала за ее сосредоточенным лицом в зеркале и наслаждалась тем, что все внимание она уделяет мне.

Может, мамина забота не всегда имела правильное выражение, зато она была. И мама по-прежнему обо мне заботится, пусть даже я обращаюсь с ней как с малознакомой надоедливой соседкой.

– Это точно, – сухо говорит она. – Впрочем, на