Наталья Корнилова - Ярость и страсть

— Вот-вот, примерно то же самое мы говорили ей, когда она на свалке предлагала нам оставить её в покое. Мы не поверили, а теперь шестеро на том свете, а я инвалид на всю жизнь… Почему говорю в женском роде? Да потому что она баба… Да, та самая. Шеф, я вам серьёзно говорю, не играйте с огнём. Такого вы ещё не видели, клянусь. И лучше никогда не видеть… Ну хорошо, поступайте, как знаете… Нет, я уже не жилец, про меня забудьте. И мой совет лично вам, шеф: не делайте ничего с тем очкариком и держите его к себе поближе. Боюсь, что только это сможет спасти вам жизнь, когда она там всех перебьёт и доберётся до вашего горла своими когтями…

Он отключил трубку и виновато посмотрел на меня.

— Бесполезно. Говорит, у него там целая армия, и я ему верю. Там очень крутые бойцы. Слушай, а может, лучше Витьку звякнуть? — осенило его. — Он-то уж точно мне поверит.

— А где он? — опешила я.

— Там же, в лаборатории, где ему быть. Они, как ты уехала, сразу сюда помчались, каяться. Ты разве не помнишь, как с ним по телефону разговаривала, когда заказ на травлю тараканов делала?

— Так это он был?! — У меня ёкнуло сердце.

— Ну да. Он случайно трубку снял, сразу тебя узнал и голос изменил. А потом уже наши стали выяснять, кто вы такие и что вам нужно. И ловушку вам подстроили ночью. Но это все без меня — я ещё в ментовке сидел. Насколько я понял, шеф что-то личное против твоего Родиона имеет.

— В каком смысле? — потерянно спросила я, оглушённая новостями.

— Не знаю. Краем уха только слышал, что кто-то кому-то когда-то дорогу перешёл. А шеф пока не отомстит — не успокоится. Очень уж крутой. Ну так что, звонить Витьку? У него всегда при себе сотовый.

— Звони.

Он набрал номер, и почти сразу на том конце откликнулись.

— Алло, Витек, это Мишон. Короче, сваливай оттуда, пока не поздно, — это я тебе говорю. Сейчас там крутые разборки начнутся. И наших всех забери… Не бойся, не достанут — их никого в живых не останется… Я? Я кровью истекаю на фиг, потому и звоню. Эта чёртова баба, что нас с Петром замочила, теперь всю Сенькину бригаду положила… Одна. Нет, не каратистка. — Он посмотрел на меня. — Черт знает, кто она такая, даже не могу сказать. Зверюга, короче, пантера настоящая, только умная. Её вид у меня ужас вызывает, Витек, а ты меня знаешь, в натуре. Рви когти, братан, пусть шеф со своими сам разбирается… Она уже скоро будет. Ты скажи там всем, пусть тоже сваливают, чтобы лишней крови не было. Кто не уйдёт — подохнет.

Миша положил трубку в бардачок.

— Между прочим, Сенькина бригада у нас самой крутой по части физических разборок считалась. Это ты Сеньке туфлей в коленку попала. Так что Витек сразу все просек. И другие поймут, если узнают. — Он шмыгнул носом и отвернулся. — Ну, как со мной теперь? Кончай уже, не тяни…

— Твоя жизнь мне тоже не нужна. Скажи ещё: как Витек выходить будет, если соберётся? Не через парадный же вход — там охрана.

— Витек? — Он усмехнулся. — Он везде щель найдёт. Сквозь стену пролезет, если надо. Мы ведь домушники, не забывай.

Я завела машину, медленно выехала из укрытия и начала, стараясь держаться подальше, объезжать дом, присматриваясь к решёткам над подвальными окнами, утопленными в земле. Во время третьего круга наконец увидела, что хотела: решётка над нишей у окна с другой стороны от входа поднялась и из-под неё показалась чья-то голова. Это был Юра. Выбравшись наверх, он воровато оглянулся, приподнял решётку повыше, и оттуда вылез Виктор. За ним ещё двое незнакомых парней. Отряхнувшись, они перебежали через дорогу и скрылись на территории замороженной стройки. На проезжающую мимо машину с тонированными стёклами они не обратили никакого внимания. Миша только тоскливо вздохнул, глядя, как его друзья-волки удирают в лес, спасая свои шкуры. Я съехала на обочину и остановилась.

— Позвони шефу ещё раз и можешь уматывать. Он тут же схватил трубку, набрал номер и стал ждать. Наконец там ответили, и он проговорил:

— Шеф, это опять я. Ну что, не надумали? Она в последний раз предупреждает… Да она уже около вас и меня держит… Что передать? Хорошо, только боюсь, что вас это не спасёт.

Он положил трубку на место и боязливо посмотрел на меня:

— Сказать? Я кивнула.

— Короче, только не расстраивайся, но твоего Родиона уже замочили — так шеф сказал.

Миша умолк. Мне стало плохо. Увидев, что я не набрасываюсь на него, он несмело продолжил:

— Сказал, что теперь тебе нет смысла штурмовать лабораторию. Зуб даю — не знаю, блефует он или нет.

Я молчала.

— Ну, это… как со мной-то? Может, я того… пойду?

— Убирайся.

Он ушёл. Я осталась одна. Страшное отчаяние накатило на меня, захлестнуло, горячей волной подступив к горлу, и, когда Миша исчез из виду, из глаз брызнули слезы. Какая же я дура! Зачем устроила этот концерт со звонками? Лучше бы вошла потихоньку, перелопатила бы там всех к чёртовой матери без всякой жалости, но зато босс был бы сейчас жив. Пожалела никчёмные жизни бандитов, подонков, ничтожеств, и ценой этой жалости оказалась жизнь самого дорогого человека!

Я плакала, пока не кончились слезы. Потом вышла из машины и отправилась убеждаться в том, что шеф не блефовал. Теперь я была готова на все…

Не успела я перейти дорогу, как из-за дома, с той стороны, где находился вход в подвал, на большой скорости выехал чёрный «мере». Впереди сидели двое знакомых мне охранников, а сзади — Шура и второй помощник шефа, которого я видела в Балашихе. Лица у них были напряжены, по сторонам они не смотрели, выскочили на дорогу и умчались в сторону Медведкова, не заметив меня. Похоже, Мише все-таки удалось посеять в их трусливых душах определённый страх, и в лаборатории началась паника. Мне это было на руку. Миша говорил, что там около десяти человек охраны и ещё примерно столько же самих «сотрудников». Теперь их стало меньше. Я также знала, что подвал представляет собой длинный коридор, тянущийся подо всем домом, и от него во все стороны расходятся двери. Вход в подвал только один, и внизу около него постоянно дежурят охранники, открывая дверь лишь своим. В какой конкретно комнате находится мой босс, Мишон не знал.

Подойдя к нише, через которую выбрались бандиты, я увидела в окне какие-то коробки и ящики, доверху наполнявшие комнату. Свет внутри не горел, людей видно не было. Приподняв решётку, я спрыгнула вниз. Одна рама оказалась открытой, и я без труда пробралась внутрь. И сразу услышала шаги и крики, доносящиеся из-за закрытой двери. Пробравшись между ящиками, в которых находились какие-то химикаты, я подошла к ней и прислушалась, пытаясь понять, что там происходит. А там, похоже, готовились к обороне.

— Не ссыте, парни! — бодро кричал шеф. — Никому не верьте и слушайте только меня. Мы им всем докажем.

— А как же Сенька? — неуверенно пробасил кто-то. — Он же самым лучшим был…

— Ваш Сенька — олух царя небесного, если с одной бабой не справился! — взвизгнул шеф. — Болван он, а мы умные! Не знаю, что там произошло, но какой бы она ни была, пуля её все равно достанет! Стреляйте, как только увидите…

— А если она ментов наведёт? — предположил ещё один, стоящий недалеко от двери.

— Не наведёт, — уверенно ответил шеф. — Ей этот говнюк живым нужен. Ведь эта сука небось понимает, что если будут менты, то не будет Родиона, ха-ха! — Шеф звонко расхохотался, похоже, подбадривая сам себя. — В любом случае получите месячную плату за сегодняшний день, так что работайте, работайте, парни! Стойте все на своих местах и будьте готовы. В окна она не пролезет — там сигнализация, сразу услышим. Значит, будет ломиться в двери, а это голяк. Она сюда не пройдёт.

— И что, до второго пришествия торчать здесь?

— Не ссыте, я сказал! — рявкнул тот. — Сейчас Шура с Котлом людей привезут, они снаружи все прочешут, и ей конец!

— А может, все-таки лучше отдать ей этого козла? — пробубнил кто-то.

— Ты что?! — проревел шеф, приближаясь к двери. — Ты соображаешь, что говоришь, идиот? Этот фраер мой! Пока не заплатит мне за все, будет кормить тараканов!

У меня отлегло от сердца. Значит, босс жив! Все остальное уже не имело значения. Осмотрев дверь, я обнаружила ржавый шпингалет и тихонько задвинула его, чтобы никто не смог войти незаметно. Потом стала изучать комнату. Моё внимание привлекла цинковая труба вентиляции, проходящая по стене у самого потолка. И меня опять осенило. Тихонько составив из ящиков возвышение под отверстием в трубе, я забралась на него, сняла решётку, просунула в пыльную дыру лицо и, надеясь, что трубы разнесут это по всем помещениям, грозным голосом громко проговорила:

— Вы все смертники и сейчас подохнете! В коридоре сразу все стихло, в подвале воцарилась гробовая тишина. Довольная произведённым эффектом, я продолжила:

— Даю вам две минуты, чтобы убраться отсюда! Время пошло!

Из коридора послышался яростный фальцет шефа:

— Откуда она говорит?! Она уже здесь!!! Найдите её, суку!!!