Наталья Корнилова - Ярость и страсть

Протерев глаза, я тут же опустила их и скорбно прошептала:

— Все, Валюша, нет у нас больше Родиона…

— Как это нет? — опешила она, опускаясь на диванчик. — Сбежал, что ли?

— Хуже. Его украли.

— Что?! — Она вытаращила глаза. — Как украли? Эти тараканщики, что ли? — и схватилась за сердце. — Господи, что ж это творится на свете? Говорила я вам, что эти ваши эксперименты до добра не доведут! Что теперь делать-то без него будем? Куда ты смотрела?

— Не кричи только — самой тошно, — поморщилась я, поднимаясь. — Приготовь лучше кофе…

Пронзительно зазвонил телефон. Мы уставились на него, и Валентина испуганно прошептала:

— Это он. Я знаю, это Родиоша звонит. Не бери трубку.

— Почему?

— Он скажет, что его сейчас убьют.

— Не говори ерунды.

Я посмотрела на определитель номера — звонили из автомата. И взяла трубку.

— Слушаю.

— Привет, Мария, как тебе новый костюм? — услышала я язвительный голос похотливого весельчака Шуры и сразу почувствовала слабость во всем теле. — Ну, что замолкла, не ожидала небось? Или язык отсох?

— Как вы меня нашли? — Голос у меня задрожал.

— У-у, это было совсем не сложно, ха-ха! Таких красоток в Москве раз-два и обчёлся…

— Что вам нужно? — сухо спросила я, начиная злиться. — Я верну вам вещи.

— Нет, милая, вещами ты теперь не обойдёшься. Придётся отработать все сполна, по полной программе, как договаривались. Или думаешь, навешала мне лапшу на уши, оставила в дураках, и все, Шурика можно забыть? — В его голосе зазвенел металл. — Нет, Шурик такого не прощает, голуба.

— Извините, — пошла я на попятную, — мне сейчас некогда. Может, в другой раз поболтаем…

— Некогда? Ах ты. Господи, неужто случилось что? Или кто-то пропал? Ай-яй-яй, какая незадача. Надо же, как не повезло…

Кровь застыла в моих жилах, сердце остановилось, душа ушла в пятки, а мозги расплавились. Так вот где собака зарыта! Эти сволочи оказались гораздо умнее, чем мы предполагали. Мне стало страшно. Валентина, слушавшая весь разговор по спикерфону, с ужасом смотрела на меня и ничего не понимала, кроме того, что все очень и очень плохо.

— Послушайте, — твёрдо проговорила я, — не знаю, о чем вы говорите, но мне действи…

— Заткнись, мерзавка! — рявкнул Шурик. — И слушай, когда старшие говорят! Бери свою красивую задницу, все бабки, которые есть, и чеши в Балашиху, если хочешь видеть живым своего ублюдка! И никаких ментов. Чтобы через час была на свалке!

Послышались короткие гудки.

— Валя, выйди, — попросила я глухо.

— Что? Что происходит? — пролепетала она.

— Выйди, Валя. Пожалуйста. Взглянув на моё лицо, она испуганно поднялась и на непослушных ногах ушла на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Я достала из потайного отделения своего сейфа коробочку с запасными накладными ногтями-лезвиями, быстро приклеила их лежащим там же специальным клеем, потом прошла в кабинет босса, выгребла из его сейфа все деньги в рублях и долларах, сложила все в небольшую спортивную сумку, положила туда купленные Шурой костюм и обувь, затем обула свои туфли-убийцы с выскакивающими лезвиями и, так и не сказав Вале ни слова, вышла из офиса. Если эти люди хотят войны, они её получат. И мало им не покажется.

…Скрываться мне не было смысла, поэтому, попросив частника остановить машину прямо на въезде, я расплатилась с ним, вышла и открыто пошла по разбитой и загаженной дороге на территорию свалки. Все было спокойно, вокруг лежали дымящиеся кучи мусора, и я шла между ними вперёд, ожидая, что меня остановят. Гнездо Ерофея находилось где-то на другом конце свалки, и он вряд ли мог видеть то, что разыгралось здесь вчера утром и произойдёт сейчас. И правильно, такое лучше не видеть — спокойнее будет спать.

Справа, из-за горы сложенных картонных ящиков, ухмыляясь и поигрывая пистолетом, вдруг появился… Миша. Вот уж кого не ожидала здесь встретить. За ним ещё двое. Слева и сзади тоже стали выползать, словно тараканы из щелей, вооружённые амбалы. Впереди маячила огромная яма, в ней горели отходы. Ни Шуры, ни Родиона, ни машин, в которых они могли бы находиться, нигде видно не было. Я остановилась, глядя Мише в глаза, и даже не обернулась, когда сзади очень близко подошли двое и остановились, задышав в затылок перегаром. Выйдя на середину дороги, Миша наставил на меня пушку и просипел:

— Бабки принесла?

Я швырнула ему под ноги сумку.

— Где Родион?

Он поднял сумку, покопался в ней и достал костюм.

— Это что за дерьмо?

— Это Шурино, — пояснила я и повторила. — Где Родион?

Он сунул костюм обратно и вытащил пачку долларов. Затем поворошил рукой в сумке, прикидывая приблизительное количество, поморщился и посмотрел на меня.

— Не торопись, девочка. Твой Родион в надёжном месте. Сначала я разберусь с тобой за себя и за Петю, а потом то, что останется, отвезу шефу. Если захочу. Он мне тебя подарил.

— Не мудри, парень, — сказала я. — Две попытки у тебя уже были.

— Да, вчера мы тебя недооценили. — Он потрогал свою шею. — Но сейчас ты своё получишь, деваться тебе некуда. Если с нами что-то случится — шеф прикончит заложника. Вы слишком много узнали о нас, козлы. Так что не дёргайся. — Он окинул взглядом своих дружков, которых я насчитала семь человек, включая двоих за спиной, и усмехнулся. Потом посмотрел на меня и процедил:

— Скажи, зачем ты Петю убила? Кто тебе, сука, давал право лишать жизни моего другана? Честнейший ведь был человек!

— Сам напросился. Скажи спасибо, что тебя не тронула, подонок. А надо было…

— Я вот стою и думаю: может, тебя сразу замочить? Шеф тебя все равно в живых не оставит.

— Попробуй. Только сначала скажи, где Родион.

Тут вмешался один из тех, что стояли рядом с ним:

— Слушай, Мишон, кончай ты эту бодягу! Давай трахнем её и разбежимся. Надоело эту вонь нюхать…

— Погоди, братан, успеем. Я этой твари в глаза хочу посмотреть. Она же Петруху замочила, курва, не понимаешь?

— Ну так тем более давай начинать! — изумился тот. — Чё на неё пялиться? Не за этим же звал…

— На, держи бабки, поделите. — Он кинул ему сумку. — Там кусков пять, не меньше. Только не мешай пока.

— Знаешь что, Миша, — спокойно сказала я, — давай по-хорошему. Я вам честно скажу, что, если полезете на меня, живым отсюда никто не уйдёт. В лучшем случае калеками останетесь. Поэтому не нужно меня трогать, очень прошу.

— Ха-ха-ха! — заржали все вокруг, а я продолжала увещевать, глядя уже на остальных:

— У вас сейчас есть возможность развернуться и спокойно уйти с моими деньгами. Это тип знает, что стало с его дружком, который пытался задушить меня удавкой. То же самое будет и с вами. Поверьте, я не шучу и не пугаю, просто не хочу напрасной крови.

— Мишон, что она несёт? — крикнули за моей спиной. — Она что, больная? Давай команду, и поехали, хватит…

— Нет, мы послушаем, что она там про Петра сказать хочет, — упрямо заявил Миша, опаляя меня злым взглядом. — Ну, говори.

— Петру уже все равно, идиот, — процедила я. — Себя пожалей и своих дружков. Представь, что сейчас тебе будет очень больно и ты подохнешь на этой свалке, как собака. Ты хочешь этого? Если нет, тогда скажи, где Родион, и я отпущу вас. Не гневи Бога и не буди во мне зверя — он вас всех убьёт.

— Ой-ой, я сейчас зарыдаю! — прогнусавил один из этих омерзительных типов.

— Ты не зарыдаешь, — поправила я его тихо, — ты умрёшь. Поймите вы, ослы, я вам помочь хочу. Не загоняйте меня в угол. Оставьте мне Мишу и сваливайте, пока не поздно.

— Да эта баба издевается над нами! — яростно прорычал кто-то.

— Подожди. — Миша посмотрел мне за спину. — Вы все проверили, ментов нет?

— Все чисто. На дороге «глаза» остались, сообщат, если что…

Миша повернулся ко мне:

— Не пойму, кем ты нас пугаешь? Или думаешь, случайно грохнула моего кореша, так теперь пуп земли? Забудь об этом. И про Родиона своего забудь — его уже, наверное, подопытным кроликом сделали…

— Что?! — Я задохнулась от страха, вспомнив, что говорил шеф о каких-то подопытных бомжах, которым в желудок залезали тараканы. — Ну, ублюдок, за это ты ответишь…

Договорить я не успела — терпение у них лопнуло. Все разом попёрли на меня, и только Миша успел крикнуть:

— Не сразу, не сразу мочите, братки! Сначала оттрахаем…

Я бросилась на землю. Два бандита за моей спиной первыми кинулись поживиться моим телом, но споткнулись об меня и упали от неожиданности. Вскочив, я помчалась за ближайшую кучу. Даже теперь мне не хотелось никого убивать. Казалось бы, я сделала все, чтобы убедить их разойтись. Мне нужен был Миша, чтобы узнать, где находится босс, и тут же ехать спасать его. Увёртываться от ломовых ударов семерых бугаев, бегая по свалке, вовсе мне не улыбалось. Пока никто из них не стрелял, но я понимала, что если трону кого-нибудь, то пальба обязательно начнётся, потому что урки боятся вида собственной крови и теряют над собой контроль. А тогда у меня останется только один способ утихомирить эту разъярённую ораву уголовников. Поэтому я потихоньку, незаметными и бескровными ударами выводила из строя тех братков, кто неосторожно ко мне приближался. Со стороны это выглядело так, будто человек просто споткнулся и упал. А того, что он потом уже не поднимался, в горячке никто не замечал. Пока их не осталось трое вместе с Мишей. Они загнали меня в угол между ящиками и теперь стояли, тяжело дыша и сверкая злыми глазками, готовые наброситься в любой момент. Я стояла перед ними, вся в грязи, с разлохмаченными волосами и порванным на груди платьем. Туфли я держала в руках.