Стеклянный дом - Сара Пекканен

в магазин за соком и противопростудным найквилом, а вернувшись домой, обнаружила, что мою кухню оккупировала Анжела.

Домашний куриный суп с лапшой – даже лапша была собственного приготовления – кипел на плите, на столешнице красовалась пухлая буханка хлеба. Анжела натирала свежий имбирь для какого-то эликсира, который, клялась она, избавит Марко от гриппа за два дня.

Я была раздражена. Это все мое. Мой дом. Мой жених.

Анжела будто не замечала моего настроения. Негодующие взгляды и колкие комментарии отскакивали от нее, словно от тефлона. После ее ухода на кухне царил идеальный порядок, я же принципиально отказалась от приготовленного ею супа и хлеба.

Через несколько дней после выздоровления Марко я заболела, подхватив от него грипп, как эстафетную палочку. Марко ушел на работу, оставив бутылку апельсинового сока, коробку с салфетками и таблетки на прикроватной тумбочке.

Я проснулась тем утром от того, что кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Когда стало ясно, что звонящий не уйдет, я накинула халат и спустилась.

На пороге стояла Анжела с хозяйственными сумками в руках. «Ужасно выглядишь», – сказала она мне.

Анжела ушла спустя несколько часов. Закончив хлопотать на кухне, она намазала маслом теплый хрустящий кусок свежеиспеченного хлеба, подогрела чашку чесночного супа и принесла мне все это на подносе вместе с волшебным эликсиром.

Она вела себя так, словно я принадлежу ей, – нравится мне это или нет. Я не сразу привыкла к подобному обращению, но в конце концов мне это понравилось. Даже очень.

Я положила вилку и потянулась к телефону. Если я проигнорирую сообщение Марко, я потеряю не только его, но и Анжелу.

Отвечать Марко – не самое сложное из того, что я делала в своей жизни. Даже не самое сложное из того, чем я занималась сегодня.

Я печатаю:

С удовольствием встречусь с Энни. Как насчет будущей недели?

43

По пути к Баркли раздается звонок. Это Чарльз. Он настолько хорошо меня знает, что сразу после моего приветствия ему становится ясно: что-то неладно.

Чарльз – единственный в мире человек, которому я целиком доверяю. Поэтому я рассказываю ему все: и как я встретилась с детективом Гарсией, и как та намеренно оставила меня на несколько минут, чтобы я сфотографировала дело матери.

То есть почти все. Я утаиваю, что в обмен на это выдала Гарсии информацию о Роуз. Дело не в том, что я боюсь реакции Чарльза. Несмотря на занимаемую им должность, он меньше всех моих знакомых способен на осуждение. Но я не хочу ставить под удар карьеру моего друга, впутывая его в ситуацию, сомнительную с точки зрения закона.

– Ты уже прочитала папку по делу матери? – интересуется Чарльз мягко и заботливо.

Он будто интуитивно почувствовал, что очень нужен мне сегодня.

– Еще нет. – Я делаю глубокий вдох и напоследок рассказываю о том, как сбежала из отделения полиции и меня стошнило в кустах.

– Ох, Стелла, бедная… – В его голосе звучит боль, которая отражает мою собственную. – Если ты не против, можем прочитать папку вместе. Не хочу, чтобы ты проходила через это одна.

Я на секунду закрываю глаза:

– Очень этого хочу.

– Тогда договорились. Я разожгу камин и открою бутылку хорошего вина. Я знаю, это тяжело, Стелла, но это необходимо. Ты имеешь право знать ответы.

– Я тебе позвоню, как только закончу с Баркли, – обещаю я.

Разговор с Чарльзом принес облегчение. Продолжая вести машину, я извлекаю из памяти полезную информацию. После утреннего происшествия мне захотелось ближе узнать Бет. Она является членом четырех благотворительных комитетов – можно считать, что это работа с полной занятостью. У нее нет братьев и сестер. Родители Бет живут в часе езды отсюда, в Аппервиле, штат Вирджиния, но они совсем не интересуются внучкой.

У Бет нет сильных личных привязанностей. Я изучила расписание, предоставленное ее юристом в качестве доказательства того, что у миссис Баркли есть масса времени, чтобы в одиночку заботиться о Роуз. Все общественные мероприятия с участием Бет посвящены благотворительности.

Возможно, ее жизнь крутилась раньше только вокруг Иэна. Судя по всему, Бет по уши в него влюбилась, учитывая, что она разорвала помолвку с банкиром-аристократом, сыном друга семьи, и бросила все ради Иэна. И в конце концов избранник, весь такой неотразимый и брутальный, ворвался в ее мир безупречных отношений и хороших манер.

Иэн описывал их брак как постепенное отдаление друг от друга, – так лодку, чей канат отвязался от причала, уносит тихим течением. Сегодня мне хочется, чтобы Бет выдала свою версию их супружества. Интересно сравнить два варианта и проверить несовпадения.

Потому как я скрыла от детектива Гарсии кое-какую информацию. Я утаила ее, несмотря на отвратительное противостояние супругов Баркли по вопросу опеки, вопреки их сговору в попытке убедить меня, что у Бет боязнь стекла. Вполне очевидно, что они создали пластиковый дом, чтобы потенциальное оружие не попало в руки Роуз; других объяснений у меня просто нет.

И хотя это еще больше омрачает расклад для Роуз, нельзя игнорировать другие сценарии. Бет и Иэн доказали, что могут работать сообща, если возникнут неприятности. А Тина была очень большой неприятностью. И не далее как этим утром Бет обошлась со мной так же, как в свое время поступила с Тиной. И я задаюсь вопросом: на что еще способна миссис Баркли?

* * *

Когда я добираюсь до особняка Баркли, накатывает уже знакомое чувство страха. Небо похоже на безмятежную лазурную ниву, но как только я выхожу из машины, в меня вгрызается ветер, предвестник той бесплодной поры, когда листья начинают увядать, а живые существа – прятаться в земле в отчаянной попытке выжить.

В памяти всплывает голос моего прежнего психотерапевта, настолько четкий, словно она сидит рядом со мной на пассажирском сиденье.

Однажды Челси сказала: «Вы недооцениваете себя и не представляете, насколько вы сильная».

«Я не очень сильная», – пробормотала я, отщипывая клочки от салфетки, выуженной из стоящей рядом коробки.

«Я не согласна».

«А я не уверена, что вы правильно выполняете свою работу. Разве вы не должны подтверждать все сказанное мной?»

Она улыбнулась, но ответила серьезным тоном: «У другого ребенка после таких испытаний, через которые прошли вы, все могло бы сложиться совсем иначе, Стелла. Раз вам удалось выжить, вы способны совершать невероятное. Но у вас много травм, с которыми нам необходимо работать».

Я отмахнулась от ее слов, но она упорно старалась донести до меня их суть. Видимо, интуиция ей подсказала, что еще один сеанс – и я больше никогда не