Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

* * *

Вместе с Сергеем и Кириллом мы устроились в овраге, прислонившись к стволу поваленного дерева, и стали ждать рассвета. Мужчины предложили мне вздремнуть – и даже свои колени в качестве подушки, но я точно знала, что не смогу сомкнуть глаз.

Вскоре Кирилл захрапел, закинув вверх голову, а мы с Сергеем переглянулись и улыбнулись друг другу. Говорить не хотелось. Инструкции все знали, оставалось только настроиться, а делать это лучше всего молча.

Как только начало светать, мы разбудили Кирилла и отправились каждый в свое укрытие. Неизвестно, во сколько появится наш злодей, мы должны быть на местах, ожидая появления убийцы в любую минуту.

Внутри дупла мне удалось прислониться к задней стенке, чтобы немного разгрузить спину. Мое тело должно быть готово к действию, а от долгого стоячего положения и ноги могли затечь. Я тихонько переминалась с одной на другую, стараясь не издавать при этом ни звука.

Со стороны укрытий, в которых сидели мужчины, тоже не доносилось ни звука. Это успокаивало. Все идет по плану.

Где-то вдалеке я услышала осторожную поступь, хруст веток, но отверстие сильно ограничивало обзор, а высовываться из дупла я, само собой, не рискнула. И без того было понятно, что убийца рядом, прямо сейчас он подбирается к своему укрытию, в котором будет ожидать нашу идеальную жертву, томясь в предвкушении скорой расправы.

Дальше секунды превращались в минуты, а минуты – в часы. Я массировала руки и плечи, стараясь не терять концентрации. Не сводя взгляда с петли, которую я могла видеть, скосив глаза влево, я наконец услышала шаги Насти. Уверенные, спокойные, полные решимости. Их звук придал мне сил.

Кирилла с Сергеем я знала всего пару дней, но нисколько в них не сомневалась.

Наконец я смогла разглядеть силуэт подруги: она приближалась к осине.

Минута, две, и вот она стоит под деревом и оглядывается вокруг: вполне естественное поведение для школьницы в лесу рядом с местом то ли игры, то ли грядущего откровения.

Идеальная жертва присела на спил под петлей, достала из кармана тонкий шарф и наушники. Определив последние в уши, она встала на пень, чуть помешкав, покрутила в руках петлю и быстрым движением накинула ее на шею. Наконец Настя завязала себе глаза и осталась стоять с жуткой синей веревкой на шее.

Было тихо, очень тихо, будто даже ветер перестал дышать, а птицы зависли в воздухе.

Треск веток где-то справа, мягкие шаги.

Он идет.

Убийца крадется к своей жертве, готовой на все ради него.

Идеальной жертвой движет не любовь к этому мужчине, ею движет страсть к науке.

Я не видела его, но слышала – он близко. И тут в поле моего зрения возник человек. Первое, что бросилось в глаза – возраст. Я представляла его старше, но этому мужчине не было и пятидесяти: лет сорок пять, вряд ли больше. А ведь если злодей был связан с коалицией, он должен быть ровесником отца или старше.

Тут же отогнав от себя непрошеные мысли, я быстро настроилась на возможную атаку.

И вдруг, не дойдя метров трех до пня, он остановился.

Я испугалась, что кто-то из коллег мог чем-то выдать себя, но ошиблась. Мужчина любовался открывшейся картиной.

Напрягшись, словно пружина, я не сводила с него взгляда.

Мгновение. Он делает шаг к пню.

Оперевшись о стенку дупла, я одним движением покидаю укрытие.

Злодей делает еще шаг.

Я преодолеваю половину разделяющего нас расстояния, прежде чем он успевает обернуться.

Оцепенение. Он не ожидал.

Треск и хруст справа. Мы с Кириллом успеваем подскочить к виселице одновременно, в последний момент злодей с силой выбивает пень из-под ног Насти и бросается бежать.

Кирилл хватает Настю за ноги, крепко держа.

– Стоять! Я буду стрелять, – слышу я крик бегущего за преступником Сергея.

В мгновение поставив пень на место, я взбираюсь на него и снимаю петлю с шеи Насти.

Она делает глубокий вдох и падает Кириллу на руки, тут же закашлявшись.

Я подаю знак, и он быстро опускает девушку на землю, стрелой бросаясь на помощь Сергею.

Обняв подругу, я слышу ругань, выстрелы, звук ломающихся веток и крики испуганных птиц. Но мне не страшно: с Настей все хорошо, и парни его поймают, я верю.

– Только бы не убили, – произносит Настя с хрипом.

* * *

Злодею подстрелили ногу, пуля прошла по касательной, ничего толком не задев. Этого хватило для того, чтобы нагнать и схватить мужчину.

При себе у него был нож, которым он, вероятно, собирался вырубить стрелу, указывающую влево, мужчина даже успел его вынуть, но парни скрутили беглеца быстрее.

По рации вызвали машину, которая дожидалась сигнала у шоссе, и вскоре мы покинули это место.

Синяя петля осталась висеть на ольхе без добычи.

Мы победили.

* * *

Субботкин обнимал Настю битый час, прежде чем смог отпустить. На этот раз мы собрались в нашем номере, решив, что идеальной жертве лучше какое-то время побыть в горизонтальном положении.

– Тебе бы тоже отдохнуть, – повернулся ко мне Виктор.

У самого под глазами пролегли заметные синяки, вряд ли этой ночью он смог уснуть.

– Я хочу присутствовать на допросе.

– Организуем, не беспокойся, для него все равно еще рано. Отдохните, прошу.

– Ни за что, – тихо ответила я, чувствуя, что проваливаюсь в сон.

Я не слышала, как нашу комнату покинул Виктор, а когда открыла глаза, Настя еще спала. Порадовавшись за подругу, я отправилась в номер Субботкина.

Он открыл дверь не сразу, вид имел заспанный.

– Извини, разбудила. Признавайся, всю ночь не спал?

На мой вопрос он не ответил, зато сказал:

– Ты голодная. Сутки не ела, наверное? Я купил кое-что.

На столе лежали бананы, хлеб и сырная нарезка.

– Чай будешь?

– Поставь, – кивнула я.

Больше мы ничего друг другу не сказали, только слушали, как нагревается электрический чайник и непринужденно болтают соседи в коридоре.

Просидев минут десять в тишине, я спросила:

– Сколько ему дадут?

– Зависит от того, что он нам расскажет, но сомневаюсь, что станет каяться.

– Я его видела, – решила я поднять тему, которая не давала мне покоя. – Думаю, ему чуть больше сорока.

– Странно, – нахмурился Субботкин. – Коалиция студенческая когда процветала? Лет тридцать назад?

– Да.

– Ты думаешь, что это не он?

– Что ты имеешь в виду?

– Не тот самый Платон Артемьевич, который фигурировал в письме твоего отца?

– Я запуталась, – призналась я. – И мысленно прошу его сотрудничать со следствием. Я так устала от тайн.

Виктор поднялся с кровати и легонько похлопал меня по спине.

– Ну-ну, – по-отечески произнес он и поцеловал