Изогнутая петля - Джон Диксон Карр

– Не знаю, – сказал он, – известно ли тебе то, о чем я только недавно догадался…

– Не знаю.

Пейдж не сводил глаз с приоткрытого окна. Казалось, разговаривает он даже не с Мэдлин, а скорее с тем страшным, притаившимся снаружи, чье присутствие незримо окутывало весь дом.

– Вот о чем мне хотелось бы тебя спросить, – продолжал он, все так же неотрывно глядя на окно. – Не хочу держать это в себе. Ты когда-нибудь слышала о… культе ведьм в этих местах?

Молчание.

– Да. Ходили слухи. А что?

– Речь о Виктории Дейли. Основные факты я узнал вчера от доктора Фелла и инспектора Эллиота. У меня даже нашлась нужная справочная литература, но поначалу ума не хватило все состыковать. Теперь картина наконец прояснилась. Ты в курсе, что, когда после убийства осматривали тело, оно оказалось натерто составом, состоящим из сажи, смешанной с соком поручейника, аконита, лапчатки и белладонны?

– Но какой в этом смысл? И при чем тут все эти ужасы?

– Очень даже при чем. Это один из рецептов знаменитой мази, о которой ты и сама наверняка слышала. Сатанисты натирались ею, когда отправлялись на шабаш[10]. Правда, один ингредиент в этом варианте зелья отсутствует – жир младенца. Но на такое, видимо, даже не всякий убийца пойдет.

– Брайан!

Он все больше убеждался, что за хитросплетениями зловещих событий стоит не сатанист, а обыкновенный убийца.

– Да-да. Я знаю, о чем говорю. Я кое-что читал на эту тему, и даже странно, что мне это сразу не пришло в голову. Подумай теперь: какие логические выводы мы можем отсюда сделать? Доктор Фелл с инспектором, как я понимаю, уже давно пришли к этим выводам. Я не имею в виду увлечение Виктории Дейли – мнимое или нет – сатанизмом. Это ясно и без всяких логических построений.

– Почему?

– Сама посуди. Она натерлась этой мазью в канун Ламмаса – в ночь, когда проходит одно из главных сатанинских сборищ. Шабаш начинается в полночь, а убили ее в одиннадцать сорок пять. Очевидно, что она воспользовалась этим притиранием за несколько минут до того, как ее настиг убийца. Тело нашли в спальне на цокольном этаже. Примечательно, что окно было настежь открыто, а ведь именно так, через окно, поклонники сатанинских культов обычно и попадают – или думают, что попадают, – на свои сборища!

Пейдж не смотрел на Мэдлин, но ему показалось, что она слегка нахмурилась.

– По-моему, я понимаю, на что ты намекаешь. Ты сказал, они «думают, что попадают», потому что…

– Да-да, сейчас мы до этого дойдем. Но все-таки – какие выводы мы можем сделать? Что эти факты говорят нам об убийце? И вот что самое главное: бродяга ли убил Викторию Дейли или нет, в доме во время убийства – или сразу после – был еще кто-то третий!

Мэдлин вскочила с места. Хотя Пейдж по-прежнему на нее не смотрел, он почувствовал на себе пристальный взгляд ярко-синих, широко распахнутых глаз.

– Но почему, Брайан? Мне все еще непонятно.

– Все дело в составе мази. Догадываешься, какое действие может оказывать такое вещество?

– Думаю, да. Но все равно расскажи.

– За шестьсот лет, – начал он, – накопилось огромное множество свидетельств людей, якобы бывавших на шабашах и видевших дьявола. Когда их читаешь, поражает, с какой неподдельной искренностью и в каких мельчайших подробностях там описаны самые невероятные вещи! Невозможно отрицать, что сатанинский культ в средневековой Европе действительно существовал и пользовался влиянием вплоть до семнадцатого века. Это реальный исторический факт. У сатанистов была четко выстроенная могущественная организация со строгой дисциплиной, не хуже, чем в христианской церкви. Другое дело – все эти фантастические полеты на метле, дьявольские наваждения и чародейства, злые духи и фамильяры, инкубы и суккубы… Подобные явления никак нельзя признать реальными (во всяком случае, если стоять на рациональной почве). И тем не менее об их существовании заявляет масса вполне здравомыслящих людей – не помешанных, не припадочных, не подвергавшихся пыткам. Что же могло заставить их в это верить?

– Аконит и белладонна, она же сонная одурь, – вполголоса сказала Мэдлин.

Они переглянулись.

– В этом, похоже, и состоит объяснение, – произнес Пейдж, продолжая наблюдать за окном. – Предполагают (и, я думаю, вполне обоснованно), что в большинстве случаев «ведьма» вообще не покидала пределов собственного дома или комнаты. При этом она была уверена, что побывала на шабаше в каком-то диком лесу. Ей казалось, что некая магическая сила перенесла ее по воздуху к алтарю для черной мессы и там она совокуплялась с дьяволом. А возникали все эти видения как раз потому, что два главных ингредиента снадобья – аконит и белладонна! Ты что-нибудь слышала о том, какое действие производят эти яды при втирании в кожу?

– У отца была книга по судебной медицине, – ответила Мэдлин. – Я кое-что читала…

– Проникая в организм через поры кожи и ногтевые пластины, белладонна вызывает неконтролируемое возбуждение, переходящее в сильнейшие галлюцинации и бред, вплоть до полной потери сознания. Добавь к этому симптомы отравления аконитом: спутанность мыслей, головокружение, онемение конечностей, нарушение сердечного ритма и в конечном счете обморок. Ну а довершает дело воспаленная фантазия самого человека, начитавшегося описаний сатанинских мистерий и вакханалий. Одну такую книгу как раз и нашли на прикроватном столике Виктории Дейли. Вот и весь секрет! Думаю, теперь мы себе представляем, как она на самом деле «летала на шабаш».

Мэдлин провела ладонью по краю стола и на минуту задумалась.

– Да-а, – неуверенно кивнула она. – Но даже если ты прав, как это доказывает, что в ту самую ночь в доме был кто-то еще? То есть я хочу сказать, кто-то еще, кроме самой Виктории и бродяги, который ее убил?

– А ты помнишь, как она была одета, когда ее нашли?

– Конечно. Ночная сорочка, халат и тапочки.

– Верно. Так было, когда уже обнаружили тело. То есть не в сам момент смерти, понимаешь? Опрятная, новенькая сорочка, не говоря уже о таком излишестве, как халат, – и все это поверх липкой, жирной, черной субстанции! Но это же крайне неудобно и непрактично! Кто ж обряжается в домашний халат, когда собирается на шабаш! Настоящий «костюм ведьмы» обычно состоял из простых лохмотьев, которые не стесняли движений и не мешали проникновению мази, – впрочем, даже и такой минимальный наряд часто отсутствовал… Как же было дело? Женщина в доме одна. Она в бреду, на грани потери сознания. Злосчастный бродяга видит темное, уединенное жилище с открытым окном. Все это обещает ему непыльную работенку. Но в доме он натыкается на кричащую женщину