Эхо разрушенных судеб... - Юлия Иванина

-Ты как был позёром, Хитрюк, так им и остался, - сказал Костя, подойдя к приятелю.

-Ай-ай-ай, Костян, ты разогнал мой фан-клуб. Попахивает завистью, - ответил Илья и, спрыгнув с турника, обернулся к Косте.

Молодые люди рассмеялись и пожали друг другу руки.

-Так чего пожаловал, Костян? Хочешь присоединиться или просто соскучился?

-Конечно же, соскучился. Присоединяться не буду, а то растеряешь всех своих фанаток, а у тебя их и так всего две осталось, - пошутил Костя, хлопнув Илью по плечу, но потом, посерьёзнев, добавил, - я вообще к тебе по делу. Или же вернее по одному вопросу, касающегося твоих родственников.

У Хитрюка тут же с лица сползла весёлая улыбка, а синие глаза вспыхнули яростью.

-Что опять этот упырь натворил? – угрожающе сцепил зубы Илья.

Смекнув, что его не так поняли, Костя тут же поспешил успокоить горячего и резкого парня:

-Нет-нет, Илюх, не заводись, на этот раз твой зять здесь совершенно не при чём.

Илья медленно выдохнул и, подняв с земли небольшую спортивную бутылку, сделал глоток воды.

-Я хотел спросить, жил ли кто-то из твоих родственников в доме на Речной улице напротив Котовых? – продолжил Костя.

Хитрюк недоумённо поднял вверх правую бровь.

-Неожиданно. Ну, вообще там жила мамина родная сестра с семьёй, но они давным-давно уехали на Север. Дядя с тётей умерли уже. А тебе это зачем? Хочешь их дом купить?

-Нет, на кой он мне сдался? Просто сегодня утром мне позвонила Анька Котова и сказала, что в том доме кто-то лазит, ну я естественно рванул туда, а там какой-то мужик на машине с вещами и собакой. Ксиву свою показал мне, зовут Егор Романчук, сказал, что тётя Зина - это его родная тётя, а дом принадлежит ему, - принялся объяснять Петренко, - у меня, конечно же, нет причин, чтобы ему не верить, но просто очень странно, что я о них никогда ничего не слышал и никого из них не видел.

-Не может быть! Вот же Егор тихушник, хоть бы позвонил, сказал, что собирается приехать. Ведь созванивались же на прошлой неделе, - удивился Илья этой новости, - а то, что ты их семью никогда не видел совсем не удивительно, мне года три было, как они уехали в Нижневартовск и появлялись здесь очень редко и всегда ненадолго. А как умерла тётя лет десять назад, то Егор приезжал к бабушке всего пару раз. Ладно, Костян, это всё что ты хотел узнать? А то у меня наметилась пробежка на Речную.

****

Каждое воспоминание у Егора обычно ассоциировалось с каким-то запахом. Короткие расплывчатые эпизоды из раннего детства для него были связаны с запахом жареных пирожков с капустой, борща с фасолью и малинового чая с липой. Даже сейчас, стоя в старом доме, который пропах сыростью, плесенью и старым деревом, он словно наяву ощущал те ароматы из прошлого. Если прикрыть глаза, то вполне отчётливо можно представить, как мама на кухне готовит ужин, папа во дворе косит траву, а он ещё совсем маленький бегает рядом с папой и мечтает стать таким же большим и сильным. Маруся, как всегда, сидит на крылечке и что-то пишет в синей тетради, время от времени прикусывая кончик карандаша.

В реальности же всё было куда печальнее - дом, в котором раньше жила дружная счастливая семья, превратился в холодное безликое здание. Отголосками былого присутствия людей служила немногочисленная мебель, которую они не забрали при переезде. На маленькой кухне, посреди которой сейчас стоял мужчина, остался небольшой обеденный стол, стоящий у окна, два старых деревянных стула, газовая плита да небольшая кирпичная печка. На полу лежал разноцветный полосатый коврик, весь в пыли и кое-где поеденный мышами. Мама сплела его своими руками. Он смутно помнил, как она вечерами садилась за изготовление этого коврика перед телевизором.

Невыносимая тоска и одиночество, словно пулей, навылет прострелили сердце. Боль была, практически, осязаемой. Она никогда не сможет утихнуть полностью. Горькое чувство потери не оставит его в покое.

Глубоко вздохнув, Егор прошёл в большую комнату, которая была родительской спальней. Здесь, кроме большого старого серванта и жёлтых занавесок на окнах, больше ничего не было. Два небольших окошка едва пропускали солнечный свет, поэтому всё пространство заполнял полумрак. Пройдя немного дальше, он попал в комнату, где жила Маруся. В ней осталась односпальная кровать с сеткой вместо матраса и небольшой платяной шкаф. У Егора не было отдельной комнаты, он был совсем маленький, поэтому его кроватка стояла в комнате у родителей.

От изучения внутреннего устройства дома и воспоминаний его отвлёк громкий свист с улицы. Не успел Романчук проанализировать, кто бы это мог быть, как возле входа раздался знакомый голос:

-Егор! Егор, ты тут?

Романчук радостно улыбнулся и направился на улицу. Возле крыльца стоял двоюродный брат и наигранно хмурил брови, пытаясь скрыть улыбку.

-Вот же ты гад, Егорыч! Хоть бы словом обмолвился, что приедешь! – сказал ему Илья, как только увидел.

-Сюрприз! - весело ухмыльнулся Егор, потрепав брата по взъерошенной тёмной макушке.

-У бабули от таких сюрпризов давление опять поднимется. Ну что ты за человек? Почему не сказал ничего, когда я тебе звонил и почему не поехал сразу к нам? – продолжал выговаривать Хитрюк.

А Романчук только шире улыбался, глядя на младшего брата, с которым, несмотря на расстояние и двухлетнюю разницу в возрасте, всегда очень близко и тепло общался. Как же он всё-таки по нему скучал.

Молодые люди, наконец, крепко обнялись. Последний раз они виделись пару месяцев назад, но повод был совсем нерадостный и они не смогли даже толком пообщаться.

Из-за дома выскочил Широ и с весёлым лаем кинулся на Илью. Пёс любил двоюродного брата своего хозяина.

-Привет, дружище, - наклонился к нему Хитрюк, и тут же мокрый собачий язык облизал всё его лицо. Парень расхохотался и потрепал игривого пса по холке.

Егор отступил в сторону и весело наблюдал за этой трогательной встречей.

-Прости, Илюха. Я, правда, хотел сделать сюрприз. А к вам сразу не поехал потому, что сюда попал только часа в два ночи. Решил немного подремать после дальней дороги, а потом уже к вам выдвигаться, - начал объяснять мужчина.

-Какой же ты балбес, братишка, - сказал ему Илья, выпрямляясь, - нужно было сразу ехать к нам. Отдохнул бы по-человечески, а не