Мы всегда жили в замке - Ширли Джексон

Ознакомительный фрагмент

сказал он, переводя взгляд с меня на Стеллу и обратно. – Я мог бы поклясться, что кто-то говорил мне, что вы скоро уедете.

– Нет, – сказала я.

– Кофе, Джим? – спросила Стелла.

– Кому бы это понадобилось выдумывать такую историю, а, Стелла? Кому бы это могло взбрести в голову сказать мне, будто вы уезжаете, а вы и не собирались? – Стелла покачала головой, но я видела, что она прячет улыбку. Еще я видела, как мои руки вцепились в лежащую на коленях бумажную салфетку и отрывают уголок. Я заставила руки лежать смирно и мысленно пообещала себе, что буду добрее к дяде Джулиану каждый раз, когда увижу крошечный обрывок бумаги.

– Ума не приложу, откуда берутся сплетни, – продолжал Джим Донелл. Вероятно, придет день, когда Джим Донелл умрет. Вероятно, внутри Джима уже зреет гниль, которая его убьет. – Ты слышала, чтобы в нашей деревне кто-нибудь распускал сплетни просто так? – спросил он у Стеллы.

– Оставь ее в покое, Джим, – сказала Стелла.

Дядя Джулиан был уже немолод. И он умирал. Как ни прискорбно, он умирал наяву, в отличие от Джима Донелла, Стеллы или всех прочих. Бедный старый дядя Джулиан умирал, и я решила твердо взять себе за правило быть с ним ласковее. У нас будет пикник на лужайке. Констанс принесет его шаль и набросит ему на плечи. А я буду валяться на траве.

– Я никого не трогаю. Правда, Стел? Никого. Я просто хочу узнать у мисс Мэри-Кэтрин Блэквуд, отчего все в городе твердят, будто она и ее старшая сестрица собираются вскоре нас покинуть. Уехать. Чтобы поселиться где-то в другом месте. – Он помешивал свой кофе. Краем глаза я видела, как крутится его ложечка. Круг, еще круг и еще один; мне захотелось смеяться. Было нечто исключительно глупое в том, как вертелась ложечка Джима, пока сам он продолжал говорить. Интересно, заткнется ли он, если я протяну руку и схвачу его дурацкую ложечку? Весьма вероятно, рассудила я, весьма вероятно, что он выплеснет свой кофе мне в лицо.

– Уезжаете куда подальше, – уныло бубнил он.

– Оставь, – сказала Стелла.

Отныне, когда дядя Джулиан затеет рассказывать одну из своих историй, я буду слушать очень внимательно. Я уже несу домой арахисовое печенье, и это хорошо.

– И вот тут я ужасно расстроился, – сказал Джим Донелл. – Подумать только, мы потеряем одно из старейших семейств города! Действительно, печально. – Он крутанулся на своем стуле, потому что в дверях появился еще кто-то; а я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Разумеется, я не повернулась, чтобы взглянуть, кого там принесло, но Джим произнес – «Джо», и я поняла, что это Данхэм, плотник.

– Джо, слыхал что-нибудь подобное? Вся деревня только и судачит, будто Блэквуды уезжают, но вот тут сидит мисс Мэри-Кэтрин Блэквуд, которая утверждает, что ничего подобного нету.

Последовала небольшая пауза. Я знала, что Джо хмурится, глядя то на Джима, то на Стеллу, то на меня; обдумывает то, что услышал, взвешивает каждое слово и прикидывает, что бы все это означало.

– Вот как? – сказал он наконец.

– Послушайте, вы, оба, – начала Стелла, но Джим Донелл продолжал говорить, сидя ко мне спиной и вытянув ноги так, что я не могла встать и выйти на улицу.

– Только нынешним утром я говорил нашим жителям, как это плохо, когда уезжают старые семьи. Хотя ты можешь справедливо заметить, что целая куча Блэквудов уже убралась куда-то. – Он засмеялся и хлопнул ладонью по стойке. – Убралась! – повторил он. – Деревня теряет свой стиль, когда уходят такие примечательные люди. Можно подумать, – медленно произнес он, – что мы их отсюда выжили.

– Так и есть, – сказал Данхэм и расхохотался.

– Подумать только, как они живут в своем прекрасном старинном поместье, с забором, собственной дорожкой и прочими стильными штуковинами! – Джим всегда говорил и говорил до тех пор, пока не выбьется из сил. Уж если Джиму Донеллу было, что сказать, он повторял это раз за разом и на все лады. Наверное, потому, что у него было очень мало мыслей, вот и приходилось выжимать все, до последней капли. Кроме того, он полагал, что будет смешнее, если несколько раз повторить; я знала, что он может продолжать в том же духе, пока не убедится, что его больше никто не слушает. И я дала себе зарок: никогда не думай одну мысль дважды. Мои руки спокойно лежали на коленях. Я живу на Луне, твердила я себе. У меня хорошенький домик на Луне, где я живу одна.

– Что ж, – сказал Джим Донелл; от него воняло. – Я всегда смогу сказать, что знавал Блэквудов. Впрочем, мне-то они ничего такого не делали, так что нечего и вспомнить. Всегда безупречно вежливы со мной. С другой стороны, – продолжал он со смехом, – я ни разу не получал от них приглашения к обеду. Нет, ничего такого.

– Ну, с меня хватит, – сказала Стелла, и в ее голосе послышались резкие ноты. – Иди и задирай кого-нибудь другого, Джим Донелл!

– Неужели я задираюсь? Так ты думаешь, будто я ждал от них приглашения? Ты думаешь, что я тронулся умом?

– А я, – подхватил Данхэм, – смогу рассказывать, как однажды чинил им сломанную ступеньку, только денег за это так и не получил.

Что правда, то правда. Констанс отправила меня к нему, чтобы сказать, что мы не станем платить за необструганную доску, криво приколоченную поперек ступеньки, если предполагалось, что он аккуратно обрежет торцы и ступенька будет как новая. Когда я вышла и сказала ему, что мы отказываемся платить, он оскалился, сплюнул, схватил молоток, вырвал доску вместе с гвоздями и швырнул на землю. «Чините сами», – сказал он мне. Забрался в свой грузовик и уехал. И вот теперь припомнил:

– Мне так и не заплатили!

– Так это, верно, по недосмотру, Джо. Ты просто поезжай туда и скажи мисс Констанс Блэквуд. А уж она проследит, чтобы ты получил то, что причитается. И на всякий случай, если они пригласят тебя к обеду, так скажи – нет, спасибо, мисс Блэквуд!

Данхэм заржал.

– Меня-то они точно не пригласят, – сказал он. – Я починил им ступеньку, а они мне так и не заплатили.

– Забавно, – сказал Джим Донелл, – они чинят дом и все такое, а сами все это время собирались уносить ноги.

– Мэри-Кэтрин, – сказала Стелла, подходя туда, где я сидела, и останавливаясь напротив меня с внутренней стороны стойки. – Уходи. Иди домой. Просто встань со стула и уходи. Пока ты здесь, только и жди скандала.

– Чистая правда, – сказал Джим Донелл. Стелла взглянула на него, и он убрал ноги, чтобы дать мне пройти. – Вы только свистните, Мэри-Кэтрин, и мы все придем, чтобы помочь вам собраться. Только свистните, Меррикэт.

– А от меня можете передать своей сеструхе, – начал было Данхэм, но я бросилась к выходу. Поэтому