Топор - Дональд Уэстлейк

на деньги, сэкономленные на его зарплате, узнают ли они его? Нет. Но он узнает их. И никогда не подает виду. И улыбается, и улыбается, и продает машину.

Это переобучение.

* * *

Одиннадцать-пятнадцать; она появляется в той же шляпе, кардигане и вельветовых брюках, но в другой блузке. В прошлый раз блузка была светло-голубой, на этот раз светло-зеленой. Она снова берет шиллелаг и марширует по лужайке, как начальник лагеря военнопленных на инспекцию. Она проходит через калитку в электрическом заборе и удаляется по тропинке: крэк… крэк… крэк…

Он там? Осмелюсь ли я попробовать? У меня есть по крайней мере полчаса, возможно, больше, прежде чем она вернется, судя по прошлому разу. Я не могу вечно сидеть здесь, день за днем, на этом пне, как лепрекон.

Я встаю — уже окоченевший — и подхожу к воротам, прохожу внутрь, осторожно запирая их за собой. Сначала я думал прокрасться направо, вдоль забора, мимо клумб с рододендронами и купальни для птиц, туда, где проволока забора прикреплена к правому заднему углу дома, но теперь я понимаю, что прятаться нет смысла. Что, если он действительно увидит меня? Ну и что? Я респектабельного вида мужчина в плаще, идущий по своей лужайке, вероятно, заблудился там, в лесу, ища дорогу. Он подходит к двери, спрашивает, может ли он помочь, и я стреляю в него.

Итак, я пересекаю лужайку, не то чтобы смело, но небрежно, оглядываясь по сторонам, как будто с обычным любопытством рассматриваю чужой дом. Никто не появляется в дверях, никто не появляется в окне. Я поворачиваю налево, пересекаю внутренний дворик и дергаю одну из раздвижных дверей во внутренний дворик. Она открывается, и я вхожу внутрь.

Центральный кондиционер включен, незаметно, но очевидно. Если с ним что-нибудь случится, я не буду знать, как это исправить.

Это столовая, из которой через стеклянные двери открывается вид на внутренний дворик и бассейн. Я пересекаю ее, и теперь я определенно нарушитель границы, а не невинный человек, заблудившийся в лесу.

Я быстро и бесшумно иду по дому, сначала вниз, потом наверх, и он пуст. GRB здесь нет. В самом конце я открываю дверь из кухни в пристроенный гараж, а там нет машины.

Он на свободе. Где он? Работает ли он продавцом, как Эверетт Дайнс? Он продает автомобили? Как мне его найти? Как мне добраться до него?

Я иду обратно через кухню, когда выглядываю в окно и вижу, как она приближается, все еще твердо шагая вперед, направляясь сюда через лужайку, разминая ее палкой на каждом втором шаге. Сегодня прогулка короче; черт.

Я не хочу, чтобы она нашла меня, потому что я не хочу убивать ее. По многим причинам я не хочу убивать ее, но главная причина прямо сейчас в том, что ее мужа нет дома, и если я оставлю ее мертвой, а его живым, он будет предупрежден, его окружит полиция, я никогда не доберусь до него. Если я убью ее, а затем подожду, пока GRB вернется домой, что произойдет, если он не вернется домой? Что, если он ушел на ночное собеседование о приеме на работу и вернется только завтра поздно вечером?

Я не могу оставаться здесь, ждать его. Я не могу убить эту женщину, поэтому не могу позволить ей узнать, что я здесь.

Она пользуется дверью во внутренний дворик, или у нее была в прошлом та же дверь, через которую я только что вошел. Когда она войдет, в какую сторону она пойдет?

Я думаю, либо на кухню, либо в ванную комнату на первом этаже, то есть через столовую, гостиную поменьше и холл, не через большую гостиную, выходящую окнами в переднюю часть дома. Итак, я перехожу в гостиную и приседаю за диваном, который стоит посреди этого большого пространства. Он обращен к каменному камину, а его спинка обращена к большому эркерному окну, из которого видны лужайка перед домом и подъездная дорожка, уходящая вниз к невидимой главной дороге. Притаившись здесь, за диваном, в восьми футах от окна, я полностью открыт для любого, кто находится снаружи, но зачем кому-то быть снаружи?

Я слышу, как она войти, как двери плавно открыть, а затем закрыть. Я слышу окончательной кликните как она опускает дубинку вниз, его верхушка ярким натертому паркету.

Я приседаю за диваном. Моя правая рука сжимает «Люгер» в кармане плаща. Я стараюсь не забывать держать палец подальше от спускового крючка, боясь, что буду спонтанно стрелять, когда не захочу, возможно, ранив себя, наверняка предупредив ее, наверняка уничтожив все, что я сделал до сих пор.

Я слышу более глухой стук ее туфель, когда она пересекает столовую. В эту сторону или в другую?

Другой. Через гостиную поменьше, в холл и в ванную. Да, быстрая прогулка по лесу действительно тренирует мочевой пузырь, не так ли, и именно поэтому прогулка была короткой. И она закрывает дверь ванной, хотя она одна в доме, как учила ее мать.

Я встаю из-за дивана и вытаскиваю правую руку из кармана, подальше от «Люгера». Мои пальцы затекли, как при артрите. Быстрым шагом я пересекаю гостиную и столовую. Как можно тише я открываю дверь, выхожу и снова закрываю ее. Я бегу через лужайку, желая оказаться подальше от ее собственности до того, как она закончит в ванной, потому что затем она наверняка отправится на кухню, а из кухонных окон над раковиной ей будет хорошо виден весь этот газон.

Калитка. Я отцепляю ее, переступаю через порог, запираю на крючок. Не оглядываясь, я шагаю вверх по тропинке, почти так же целеустремленно, как и она.

На обратном пути я съедаю оба яблока.

28

Примерно за три мили до поворота на Сканитик-Ривер-роуд, все еще в пределах Коннектикута, есть заправочная станция с внешним телефоном-автоматом на палочке. На этом я останавливаюсь, чтобы позвонить, рад видеть, что у этого телефона тот же обмен данными, что и у GRB. Местные звонки исчезают с большей готовностью.

Я звоню домой GRB, потому что прошлой ночью на меня снизошло внезапное откровение. Так много браков распадаются из-за сокращений; не только мой и Марджори. Что, если ГРБ и его жена расстались? Что, если он живет где-то в другом месте, а я все это время сижу на корточках в лесу за его домом и жду его?

Или другая возможность. Что, если он устроился на одну из этих временных работ, скажем, помощником менеджера в местном