Эксперимент S - Джереми Бейтс

На сей раз доктор Уоллис не собирался рисковать.

Он поднес иглу прямо к сердцу австралийца.

– Нет! – закричала Брук, но было уже поздно.

Уоллис вонзил иглу в сердце Чеда. Тот резко втянул в себя воздух – с каким-то жутким и сухим дребезжанием, – но это было все. Он откинулся на спину и замер.

– Ты же сказал, что эксперимент окончен, Рой! – воскликнула Брук. – Сказал…

– Я и думал, что он окончен, Брук. Я ввел ему в позвоночник дозу в десять раз больше нормы. Это должно было… – Рой не закончил фразу, боясь, что еще больше ее оттолкнет, но подумал: эта доза должна была парализовать каждую мышцу в его теле, даже те, что нужны для дыхания, а без кислородной подпитки это ведет к удушью.

– Что должно было произойти, Рой?

– Ничего.

– Это должно было его убить?

– Посмотри на него, Брук! – взвился он. – Думаешь, вопреки всему он бы выжил? Думаешь, ему нужна такая жизнь?

Она повернулась к нему спиной и, черт возьми, снова заплакала.

Доктор Уоллис встал и пошел к двери.

– Куда вы, профессор? – спросил Гуру.

– Отключить газ.

* * *

Отрубив стимулирующий газ, доктор Уоллис вернулся в лабораторию сна и сказал:

– Вот теперь, Брук, и правда все. Навсегда.

Она утерла слезы, глубоко вздохнула.

– Хорошо.

– Хорошо? – переспросил он.

– Да.

– Что означает твое «хорошо»?

– Означает… что я согласна… со всем.

Доктор Уоллис внимательно посмотрел на нее. Трудно понять, говорит ли она честно – либо всего лишь то, что он хочет услышать. Скорее всего, второе.

– И что, как думаешь, нам теперь делать? – спросил он ее.

– Думаю… А что хочешь делать ты?

– Мы с Гуру собирались поехать в город и отпраздновать завершение эксперимента. Верно, приятель?

Гуру сдержанно кивнул.

– Отпраздновать, – повторила Брук.

– Знаю, Брук, о чем ты думаешь. Как можно праздновать, когда у нас на руках два трупа.

– Твой эксперимент прошел очень успешно, Рой. Он наверняка изменит мир – или то, как мы его воспринимаем. Но ты прав. Там лежат два покойника. – При этих словах она поперхнулась, но продолжала: – От этого так просто не отмахнешься. И полиция тоже не отмахнется, хоть эксперимент и закончился успешно. А вы вдвоем собираетесь праздновать?

– Я тебя слышу, Брук. Твоя точка зрения ясна и понятна. Давай объясню. Еще сутки назад Чед и Шэрон были абсолютно здоровы. У них были галлюцинации, но физически они были в прекрасной форме. Шэрон лишила себя жизни только сегодня утром. Я спал. Меня разбудил Гуру. Спасать ее было поздно. И Чеда с помощью полиции спасти бы не удалось. Он уже совершил над собой то, что совершил. Я об этом не знал, потому что он сидел в капюшоне. Но он уже все сделал.

– Но ты знал, чем все кончится, Рой, разве нет? Знал о так называемом теневом сознании?

– Знал.

– Ты ведь все доказал на мышах?

– Да.

– Но тебе этого было мало? Решил попробовать газ на людях?

– Мы уходим от темы, Брук, – бросил он. – Пойми, если бы я остановил эксперимент после смерти Шэрон и вызвал полицию, мы сейчас не обсуждали бы эту серую зону. Шэрон подписала бумагу о согласии. Она знала, что участие в эксперименте чревато определенными рисками. Перед одним из этих рисков она не устояла.

– Но она не знала, до какой степени это опасно, так? Ничего не знала про то, что случилось с мышами?

– Дослушай меня до конца, Брук. Прерви я эксперимент, вызови полицию, я бы не записал энцефалограмму Чеда, и весь эксперимент пошел бы насмарку. И Чед с Шэрон умерли бы просто так. Если я в чем и виновен, то только в одном: не сообщил о смерти Шэрон сразу. Я даже не уверен, преступление ли это. Но зачем нам эти мутные воды правосудия? – Он поднял руку. – Представь себе такой сценарий. Чед и Шэрон еще живы, ничего плохого с собой не сделали. Я снимаю с Чеда энцефалограф, эксперимент завершен, я отключаю газ, и мы втроем – ты, я и Гуру – едем праздновать победу. Утром возвращаемся – и застаем австралийцев в их нынешнем состоянии. У них возникла реакция на отключение газа, пока меня здесь не было. Поехала крыша, и изуродовали себя. Но меня здесь не было. Нельзя возлагать ответственность на меня. Никто никого не обманывает. Вот и вся история.

Брук хранила молчание.

Гуру смотрел себе на ботинки.

– В чем наша вина? – настаивал доктор Уоллис. – В том, что мы не сразу вызвали полицию. Может быть, с учетом результатов нашего эксперимента S, вызов полиции не сразу, а через несколько часов можно считать оправданным? Я же, черт дери, доказал, что в каждом человеке живет второе, подавленное сознание…

– Ты слышал? – спросила Брук.

Доктор Уоллис посмотрел на Чеда.

– Клянусь, – добавила она, – я слышала, как он что-то сказал.

– Я тоже слышал, профессор, – добавил Гуру.

– Не может быть!

Уоллис пересек комнату и остановился перед Чедом. Австралиец выглядел стопроцентным трупом. Правда, Уоллис так и не проверил его пульс после введения парализующего препарата в сердце, но выжить после такого – невозможно.

Равно как и после введения парализующего препарата в позвоночник.

С затаившимся внутри холодком – мало ли что? – доктор Уоллис проверил пульс на запястье Чеда. Пульса не было.

– Болит.

Уоллис в изумлении отпрянул.

– Видишь! – воскликнула Брук.

– Как такое возможно? – прошипел Уоллис.

– Что он сказал, профессор? – спросил Гуру.

– Не знаю… кажется «болит».

– Болит? – повторила Брук. – Господи, ему больно!

С колотящимся сердцем доктор Уоллис подполз к телу Чеда вплотную.

– Чед? – позвал он. – Приятель?

– А-а-а-а, болит… – Он произнес это, не двигая безгубым и шершавым отверстием, которое когда-то было его ртом.

– Не может такого быть, – повторил Уоллис. – Не может, и все.

– А-а-а-а-а, болит…

– Помоги ему, Рой! – закричала Брук.

Уоллис понял, что на Чеде все еще надета электродная повязка. Он ударил по клавиатуре, чтобы разбудить монитор. На экране появились мозговые волны Чеда, и только теперь…

– Боже мой, – выдохнул он.

Рядом с ним возник Гуру.

– Что тут, профессор?

– Этого не может быть…

– Чего «этого»?

– Похоже, его теневое сознание больше не тень. Это его единственное сознание.

Внезапно Чед начал биться в конвульсиях, будто с ним случился сильнейший припадок.

– Помогите ему! – закричала Брук.

– Не трогайте его! – приказал Уоллис.

Внезапно Чед испустил крик, громкий и пронзительный, можно сказать нечеловеческий. Голова задергалась взад-вперед. Шейные позвонки превратились в узлы на веревках. Руки под судорожное биение тела сжимались и разжимались. Из глазниц и дыры на месте носа сочилась густая кровавая кашица.

Внезапно припадок – если это был припадок – прекратился. Австралиец затих.