Слоновая кость - Мерседес Рон

акцента. Выросла в Англии, но зелень деревьев и прекрасные поля дарили умиротворение, которое редко ощущала в Лондоне или Нью-Йорке. Много раз спрашивала себя, не было ли стремление переехать в Нью-Йорк вызвано скорее нежеланием жить с отцом.

Опустила стекло, чтобы воздух ласково трепал по щекам. Был прекрасный и жаркий день, но не настолько, чтобы жара была удушающей. Прошедшая ночью гроза оставила повсюду лужи и следы воды, но небо было ясным.

Старалась не обращать внимания на человека, который сидел рядом, и, хотя воспоминания о его губах на теле все еще заставляли краснеть, не должна была забывать, что ему было наплевать.

Разозлившись, резко надавила на газ. Приятный ветер в лицо начал болезненно хлестать.

– Хочешь угробить не только нас, но и машину? – отчитал меня со своего сиденья Себастьян. Опять этот лекционно-раздражительный тон.

– Ты едешь так же быстро, – ответила я, наслаждаясь скоростью.

– Не разгоняюсь до ста двадцати, Марфиль, – сказал он, выпрямляясь на сиденье и, видимо, проклиная себя за то, что увидел, как нажала педаль до упора. Это было привычкой, на этой дороге никогда никого не было. – Марфиль, – прошипел он мое имя сквозь зубы.

Я закатила глаза, но все же нажала на тормоза, чтобы сбавить скорость. Не сработало.

– Сбавь скорость. Сейчас же, – потребовал он, не замечая, как кровь отхлынула от моего лица.

– Не работает, – сказала я, едва обретя дар речи.

Нажимала на педаль, но ее будто не существовало. Тормоза не работали!

– Сейчас не время для шуток, – ледяным голосом процедил Себастьян.

– Тормозов нет, Себастьян! – закричала я, теряя самообладание и мгновенно впадая в панику. Почувствовала, как по спине стекают струйки пота. Ехала почти со скоростью сто пятьдесят километров в час, а проклятый тормоз не реагировал!

Себастьян громко выругался, когда понял, что говорю серьезно, и откинулся на сиденье, заставив крепче вцепиться в руль.

– Сосредоточься на дороге, – сказал он нарочито спокойным голосом.

– Я не могу остановиться! Здесь нет тормозов! Не могу затормозить!

Слезы застилали глаза.

– Послушай меня, – успокаивающе начал он, прижимая мою руку к рулю. – Успокойся, ладно? С нами ничего не случится, движения почти нет, но нужно сбросить скорость перед поворотом.

– Мы умрем! – взвизгнула я, безудержно рыдая; нога, которой жала на тормоза, казалось, онемела.

– С тобой ничего не случится! – ответил он, выводя из почти панического состояния. – Мы должны снизить скорость на передачах, используя двигатель автомобиля.

– Не могу!

Руки задрожали, меня всю трясло.

– Переключи на третью, – приказал он, и я послушалась.

Скорость сбавилась со ста пятидесяти до ста тридцати.

– Этого недостаточно… – донесся встревоженный голос Себастьяна.

В конце дороги был поворот, о котором он говорил.

Никогда не ехала с такой скоростью. Внезапно вспомнила то, чему учили в автошколе: когда несешься на высокой скорости, одно простое движение может привести к тому, что тебя закрутит и ты потеряешь контроль над машиной. Практически самоубийство.

– Себастьян… Себастьян, поворот.

– Сосредоточься: нажму на ручной тормоз, а ты повернешь руль вправо, когда войдем в поворот, хорошо?

– Но я потеряю контроль над машиной!

– Мы уйдем в занос. Если все получится, машина сбавит скорость. Ты должна это сделать, слышишь?

– Нет, Себастьян… Я боюсь! Я не смогу!

Я была до смерти напугана, дрожь сменилась онемением, руки вцепились в руль, не могла пошевелить ни единым мускулом; скорость была запредельной… Мы разобьемся, я это знала. Я погибну. Умру в гребаной машине вместе с Себастьяном.

– Черт, Марфиль, послушай меня хоть раз в чертовой жизни!

– Не вижу, ничего не вижу! – причитала я, судорожно моргая: слезы затуманивали зрение.

– Сделай глубокий вдох, – сказал он спокойным тоном. – Все будет хорошо, обещаю.

И я ему поверила.

Когда подъехали к повороту, все произошло очень быстро. Я повернула руль одновременно с тем, как Себастьян нажал на ручной тормоз, сначала медленно, затем изо всех сил, и произошло то, что должно было произойти: я утратила управление.

Мир перевернулся перед глазами.

Что-то сильно ударило, и я потеряла сознание.

19

Себастьян

Прекрасно знал, что произойдет, и отдал бы все, лишь бы справиться с этим в одиночку.

Марфиль сделала то, о чем просил. Когда подъехали к повороту, повернула руль вправо, и я нажал на ручной тормоз, чтобы с помощью задних колес снизить чрезмерно высокую скорость автомобиля до такой степени, чтобы машина затормозила.

Все вышло не так, как было бы, будь за рулем я. Когда машину начало заносить и вращать, Марфиль полностью потеряла управление; я пытался ей помочь, но это было невозможно.

Врезались во что-то, в результате чего машина сорвалась с места и начала вращаться вместе с нами внутри. Сработали подушки безопасности, лопнули стекла. Полный ужаса крик Марфиль был последним, что я услышал, прежде чем сильно ударился головой о борт машины.

Потерял сознание на несколько секунд; очнувшись, понял, что лежу на животе. Все было хуже, чем предполагал. Повернувшись к Марфиль, увидел, что она без сознания. Ремень безопасности удерживал ее, не давая упасть и удариться о потолок машины.

Превозмогая резкую боль в правой руке, расстегнул ремень и упал ничком. Выругался сквозь зубы и вылез в окно. Черт… Машина была разбита… двигатель горел.

Стараясь не обращать внимания на боль в руке, обошел машину, пока не добрался до окна Марфиль.

Ее ресницы трепетали, она все еще находилась в полубессознательном состоянии.

– Марфиль, – позвал, пытаясь дотянуться до ремня безопасности. Не хотел, чтобы она ударилась при падении, нужно было удержать ее и вытащить оттуда как можно скорее. – Марфиль, ты меня слышишь? Очнись, малышка…

Невероятные зеленые глаза распахнулись, она несколько раз моргнула, пытаясь сфокусироваться.

– Се-Себастьян? – растерянно спросила она.

Собрав все силы, осторожно пролез в машину так, чтобы ремень безопасности оказался в пределах досягаемости.

– Приобними меня за спину, хорошо? Сейчас отстегну тебя и вытащу.

– Как больно… – простонала она, с ее губ капала кровь.

Только не это!

– Подожди, ладно? – в отчаянии сказал я, пробираясь в освободившийся проем, и потянулся к ремню. Когда услышал щелчок, мысленно возблагодарил Господа, что ремень не заблокировался. Марфиль упала на спину, и я оттолкнулся, как мог, чтобы встать на четвереньки. Пришлось положить Марфиль на крышу машины, которая теперь была «полом», чтобы сначала вылез я, а затем вытащил ее.

Не обращая внимания на острую боль, которую чувствовал, поднял Марфиль на руки и отошел на достаточное расстояние, чтобы были в безопасности в случае взрыва.

– Марфиль, – позвал я, положив ее на землю, и внимательно осмотрел. Проверил дыхание. Кровь была из-за пореза на губе, а не из-за внутренних травм, и я надеялся,