Заложник любви - Наталия Николаевна Антонова

свистульками. В саду Мирославы желтая акация составляет часть живой изгороди. Пчелы и шмели вьются над ней до тех пор, пока не опадет последний цветок.

Говорить же о том, как любят карагану пчеловоды, может, и вообще не стоило, если бы не свойство акациевого меда избавлять от упадка сил. Истощенным детям и ослабленным болезнями людям он просто необходим. Мирославе акациевый мед в конце каждого лета привозит муж тети Виктории – Игорь. У них имеется свой знакомый пчеловод, который ценит мед акации выше липового меда. Морис и Шура тоже с удовольствием лакомятся этим медом.

А гурман Миндаугас добавляет по весне цветки караганы в салаты, чтобы они источали аромат меда. И ведь источают же!

Ждать появления Васильковой Мирославе пришлось недолго. Было ровно половина девятого, когда открылась дверь подъезда и на крыльце появилась девушка, в которой Мирослава узнала Машу. Она дала ей спуститься с крыльца и пройти некоторое расстояние. Убедившись, что девушка не имеет собственной машины и направляется, скорее всего, на автобусную остановку, детектив тихонько поехала за ней, затем при выезде на дорогу слегка притормозила, опустила окно и окликнула Василькову:

– Мария Даниловна!

Девушка сразу остановилась, оглянулась, но, не признав в Мирославе никого из своих знакомых, спросила настороженно:

– Вы кто?

Мирослава вышла из автомобиля и, подойдя поближе, развернула перед глазами девушки свой документ:

– Мирослава Волгина, частный детектив.

– А, – облегченно вырвалось у Васильковой, – вчера звонила Галина Васильевна и предупредила, что вы вырвали у нее, как она сказала, – девушка едва заметно улыбнулась, – мой адрес и телефон с кровью.

– Кармазина явно преувеличила, – улыбнулась в ответ Мирослава.

– Я почему-то думала, что вы мне позвоните, – обронила Василькова.

– Я тоже так сначала думала, – снова улыбнулась Мирослава, – но потом решила, что лучше сразу приехать.

– Чтобы застать меня врасплох? – спросила Маша.

– Какой же может быть врасплох, – пошутила Мирослава, – если я знала, что Кармазина в любом случае оповестит вас о моем к вам интересе.

– Тоже верно.

– Подвезти вас?

– Куда? – длинные ресницы девушки взлетели вверх.

– Туда, куда вам нужно.

– В таком случае подвезите. – Девушка села в машину детектива на пассажирское сиденье рядом с водителем и объяснила, куда нужно ехать. Некоторое время они ехали молча, потом Василькова попросила:

– Теперь направо и дальше все время прямо. О чем вы хотели со мной поговорить?

– Ни о чем, а о ком. И о ком именно, я думаю, вы и сами догадываетесь.

– Догадываюсь, – вздохнула Мария, – о свалившемся на мою голову Леонтии.

– Вообще-то он свалился не на вашу голову, а в прорубь.

– Слава тебе господи! – вырвалось у девушки.

– Даже так? – спросила детектив.

– Простите, я совсем не это хотела сказать.

– В таких случаях говорят «оговорка по Фрейду».

– Ничего подобного! – искренне возмутилась девушка. – Просто этот Казанова меня достал! И я рада, что избавилась от него! Вы осуждаете меня?

– Отнюдь.

– Любая на моем месте испытывала бы те же самые чувства.

– Не скажите. Немало девушек, которые бы ошалели от радости, обрати на них внимание Леонтий Свиридов.

– Но не я! – быстро ответила девушка голосом, полным негодования.

– Это я уже поняла, – кивнула Мирослава.

– Подумайте сами! – воззвала к ее разуму Василькова. – Зачем мне нужен этот старый похотливый козел?

– Понятия не имею, – отозвалась детектив.

– Вот видите!

– Вроде бы он и не очень старый, – заметила Мирослава небрежно, – хотя, конечно, все относительно.

– Вот именно! Относительно. Моему Аркаше двадцать пять лет. И у него нет хвостов!

– В смысле – хвостов? – переспросила Мирослава.

– Детей, – пояснила Маша.

– Но у вашего Аркаши и денег нет столько, сколько их было у Леонтия Свиридова.

– А мне что, его деньгами у бабки в деревне туалет оклеивать?

– Вообще-то деньги не обои, у них другое предназначение, – невольно улыбнулась детектив, отметив про себя горячность девушки.

– Вот и пусть их предназначением занимаются те, кому они интересны! – отрезала Мария. – А на мой век хватит тех денег, что мы с Аркашей заработаем.

– Простите, а кем вы работаете? – спросила Мирослава.

– Я врач в частной детской клинике! – ответила Василькова не без вызова. – Хотите спросить, сколько я зарабатываю?!

– Ну-у… – протянула детектив.

– Несмотря на то, что клиника частная, – не дожидаясь ее вопроса, сообщила Мария, – деньги там не заоблачные, но зарплата у наших врачей достойная. И я также зарабатываю хорошо. Чтобы вы не утруждали себя лишними вопросами, сразу сообщаю, мой Аркадий прораб на стройке. Вы удовлетворены?

– Более чем, – призналась Мирослава, пряча готовую промелькнуть на ее губах улыбку, – спасибо большое, что поговорили со мной.

– Надеюсь, что и эти склочные бабы тоже будут удовлетворены, – сердито проговорила Мария.

– Какие склочные бабы? – удивилась Мирослава.

– Его жены!

– Почему вы вспомнили о женах Свиридова?

– А разве не они вас наняли?

– Зачем?

– Чтобы отшить меня!

– Нет. Я расследую убийство Леонтия по просьбе совсем другого человека.

– А что, разве Леонтия убили?

– Галина Васильевна не сказала вам об этом?

– Она намекала, – призналась девушка, – но дядя Вася сказал, что Галя сочиняет! И что следователь ясно дал понять, что Леонтий самоубился.

– Но кто-то с этим вердиктом не согласился.

– Кто?

– Кармазины вам не сказали?

– Они всегда стараются оградить ребенка, то есть меня, от информации, которая может, по их мнению, меня шокировать.

– Понятно. Значит, вы считали, что Леонтий покончил с собой из-за неразделенной любви к вам?

– Нет! Что вы! – испуганно замахала руками девушка. Но Мирослава догадалась, что именно так она и думала. Оттого-то ее и одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, Маша испытывала радость из-за того, что избавилась от навязчивых ухаживаний Свиридова. А с другой стороны, она неосознанно винила себя в том, что оказалась невольной причиной его смерти.

– Леонтий Свиридов не кончал жизнь самоубийством. Его убили. Так что ваша совесть мучит вас напрасно.

– Вы меня не так поняли, – попыталась возразить ей Мария.

– Неважно. Мне нужно поговорить с вашим женихом.

– Зачем? – встревожилась девушка.

– Для очистки совести, – иронично улыбнулась Мирослава.

– Но Аркаша не убивал Леонтия!

– Надеюсь.

– Что значит «надеетесь»? – возмутилась Василькова.

– Я хотела сказать, – поправилась Мирослава, – что почти уверена в этом. Но поговорить с вашим женихом я все-таки должна. И будет лучше и для него, и для вас, и, разумеется, для меня, если вы сами ему позвоните и попросите уделить мне полчасика его драгоценного времени.

– Хорошо! – с вызовом ответила Мария. – Но только остановите машину!

– Зачем?

– Я выйду и поговорю с Аркашей без ваших ушей! А потом обратно сяду к вам, и вы довезете меня до моей работы.

– Хорошо, – улыбнулась Мирослава и остановила автомобиль.

Василькова выбралась из салона и отсутствовала минут десять. Потом она вернулась, села