Охота на зверя - Алиса Валдес-Родригес

конспирации. Конечно, Джоди твердо намерена спасти своего ребенка, но при этом она на взводе, во всяком случае в данный момент. Это Лайл понимал. Он прекрасно мог представить, что почувствовал бы, если бы коварный мерзавец вроде Эрика Паркера похитил одну из его дочерей-полумексиканок.

Перевалило за полночь, но Даггетт согласился подежурить в доме Джоди на случай, если кому‑то из «Парней Зебулона» приспичит вернуться. Лайл рисковал, хоть и не сказал об этом Джоди. Дело в том, что накануне приехал хозяин ранчо, Джонас Зауэр, со своей новехонькой женой, бывшей моделью. Он имел привычку подрываться до рассвета и тащить Лайла делать какие‑нибудь дела, которыми, в его представлении, занимаются ковбои. Управляющий отправил боссу электронное письмо и сообщил, что срочно уехал помочь другу, не вдаваясь в подробности. Он и дальше собирался от них воздержаться. Если жизнь, а в особенности – будни военного следователя хоть чему‑то научили Даггетта, так это тому, что рассказывать о себе нужно как можно меньше. Куда лучше, если абсолютное большинство людей – и в первую очередь те, кто возомнил, будто хорошо тебя изучил, – не знает о тебе почти ничего. Старине Джонасу придется самому разбираться, как седлают коня и застегивают ширинку.

Лайл устал, но не сомневался, что спать не станет. После прошлой ночи уж точно. Не хотелось ни в чем себя винить, но пришлось задаться вопросом: если бы он не выпивал и не обнимался с Джоди, может, она чутче прислушивалась бы к звукам в доме? Не решит ли она каким‑нибудь образом переложить на него часть ответственности за случившееся? Если Мила больше не вернется, станет ли Джоди вечно обвинять Лайла, хотя бы мысленно, и презирать его?

– Господи всемогущий, – пробормотал он, чувствуя себя уставшим от неожиданностей, которые по-прежнему подкидывала ему жизнь.

Прихлебывая кофе, Лайл пытался сообразить, что написать в ответ Джоди. В шкафчике у нее он нашел новомодный молотый кофе пиньон [33] и уже наполовину прикончил в одиночку рассчитанный на десять чашек кофейник. Молодой красавчик Хенли выяснил, что случилось с собакой: ей скормили убойную дозу мелатонина; пока препарат не будет полностью выведен из организма, Хуана не придет в себя и аритмия тоже никуда не денется. Ветеринар поставил ей капельницу, а потом забрал собаку в клинику. Лайлу он нравился, но, похоже, без взаимности. Впрочем, со временем они наверняка преодолеют настороженность.

«Тебе надо вернуться домой и поспать в настоящей кровати», – набрал Лайл. Он орудовал большими пальцами и постоянно промахивался, потому что они были слишком крупными и мозолистыми.

«Вот уж фиг», – был ответ.

«Полусонная ты дочку не найдешь», – набрал он, но передумал и стер. Она не из тех дамочек, которым нужны советы. А сам он не из тех мужчин, которые становятся на пути таких женщин, как она. «Может, привезти тебе что‑нибудь?» – написал Лайл вместо прежнего текста и отправил сообщение.

«Нет. Эшли уже едет с бургерами и энергетиками».

«Дай знать, если что‑нибудь отсюда понадобится».

«Спасибо, Лайл».

Даггетту хотелось высказать все, что было у него на сердце. Поблагодарить Джоди за лучшую ночь за последние годы. Поведать, как он злится из-за этих жалких сукиных детей. Признаться, что ему страшно. Да, он хотел рассказать о своем страхе, что Джоди никогда не простит его и что его старое изношенное сердце не выдержит еще одного расставания. Но он не стал ничего говорить и просто набрал: «Угу». Глава 32

Когда забрезжил рассвет воскресного утра и небо над лесом окрасилось на востоке желтовато-серым, Эшли и Джоди держались на той безумной энергии, которая вырастает из полного изнеможения. Они сидели в припаркованной машине с опущенными стеклами – Джоди на водительском месте, Эшли рядом с ней – и наблюдали, как в холодном воздухе образуется пар от их дыхания. Ромеро приехала около двух, и они ночь напролет по очереди дежурили в салоне внедорожника, а разминались и отдыхали в передней части лошадиного фургона, где размещались крохотная кухонька, туалет, раскладной обеденный стол и кровать на возвышении, которое нависало над кузовом пикапа-буксира.

Эшли перенесла в кабину внедорожника два одеяла из багажника своей патрульной машины, а Джоди израсходовала все четыре термоодеяла из спасательного набора. Автомобильный термометр показывал около трех градусов Цельсия – вполне нормальная температура для июньской ночи высоко в горах. Ромеро привезла большой термос горячего кофе, который они решили допить утром. Сейчас помощник шерифа потянулась вниз, достала термос и поставила себе на колени. Джоди смотрела, как Эшли замерзшими руками открывает его, предвкушая тепло напитка в пищеводе и прилив бодрости от кофеина. Младшая из двух женщин наполнила стаканчик термоса и протянула Джоди.

– Спасибо, – прошептала та, поражаясь дрожи в собственном голосе.

– Через несколько минут света хватит, чтобы поискать какие‑нибудь следы, – сказала Эшли, делая глоток прямо из термоса. – Звучит странно, но когда я в такой холод оказываюсь ни свет ни заря на природе, это напоминает мне о детстве, когда мы ловили рыбу на мух. Нам нравилось приходить на реку пораньше, прямо на рассвете. Иногда весь день рыбачили, до заката.

– Ты до сих пор рыбачишь? – спросила Джоди, пытаясь завязать разговор, чтобы держать под контролем эмоции и не прокручивать бесконечно в голове наихудшие сценарии. Никакой пользы не будет, если она взвинтит себя воображаемыми кошмарами.

– Да, – ответила Эшли.

– Значит, когда все это кончится, нужно будет однажды утречком выбраться на речку.

Ромеро улыбнулась.

– Было бы здорово, а то я давно не рыбачила. Мама умерла, а отец… ну, он больше ничего такого не может.

– А братья и сестры?

– Я единственный ребенок, – покачала головой Эшли.

– Значит, поймаем мерзавцев, а потом рванем к реке и наловим форели.

– Идеальный план, – согласилась помощник шерифа.

– Надо проверить лошадей, – сказала Джоди.

Те стоя дремали в своей части трейлера. Этот коневоз высокого класса с резиновыми стенами и полом, с мягкой обивкой перегородок между стойлами Джоди купила на деньги от страховки за жизнь Грэма; это была одна из немногих крупных трат, которую вдова себе позволила. Поздно вечером Джоди на несколько минут включила там обогреватель. Лошади лучше всего чувствуют себя при температуре градусов в пятнадцать, и, если животных двое, тепла, выделяемого их телами, достаточно, чтобы ее поддерживать.

Инспектор встала, размяла ноги и отправилась к заднему отсеку трейлера, опустила лесенку и взобралась на крышу, где хранилось несколько тюков сена. Потом скинула один из них на землю и разворошила, чтобы наполнить кормушки. Пока лошади ели, она справила в передней части фургона свои утренние нужды, плеснула в лицо водой и постаралась выбросить из головы