Черное дерево - Мерседес Рон

Он выпустил мою руку, и все тело сверху донизу охватил нестерпимый жар.

– А чему ты хотел бы меня научить?

Себастьян улыбнулся. Это была первая его улыбка, обращенная ко мне с тех пор, как мы снова увиделись после двух месяцев разлуки, и я почувствовала, что задыхаюсь.

– Оставим это для другого раза.

Он отошел от меня, и я осталась сидеть, боясь, что так и не сумею восстановить дыхание.

Он что, специально издевается?

Проверяет мою реакцию?

Он достал из шкафа оружие, и я подумала: а вдруг потом, когда все закончится, у нас еще будет шанс?

Хотела ли я этого?

Конечно, хотела. Я желала, любила его, это уж точно. Как бы я на него ни злилась, как бы ни ненавидела в эту минуту. В конце концов, Себастьян – единственный мужчина в моей жизни, который относился ко мне как к равной, защищал от всех мерзавцев и оберегал лучше, чем кто-либо другой.

И, черт возьми, как же он хорош.

– Пошли в тир.

Мне было известно, что здесь есть тир, поскольку иногда они проводили там долгие часы. Туда мне тоже ходить запрещалось.

Я последовала за Себастьяном по коридору до открытой двери на крутую лестницу.

– Осторожно, – предупредил он, внимательно следя, чтобы я не споткнулась на ступеньках.

Спустившись, я убедилась, что тир совершенно звуконепроницаем и там довольно темно. Он выглядел как тиры, которые я видела в кино, с нарисованными человеческими фигурами и огневой позицией. Еще там были мягкие гасящие наушники, предохраняющие перепонки от громких выстрелов, а также… кое-что еще.

Там было три стойки для стрельбы, и Себастьян повел меня к последней.

– Начнем сначала, – сказал он, вынимая оружие из кобуры и протягивая мне. – Что ты прежде всего должна сделать?

– Посмотреть, заряжен ли он, – ответила я, одновременно проверяя это.

После того как вчера целый день разбирала и собирала пистолет, я знала его устройство наизусть и гордо и верно ответила на все вопросы Себастьяна. Пока не дошло до последнего…

– Что такое полуавтоматический пистолет?

– Ты меня этому не учил, – поморщилась я.

– Полуавтоматический пистолет сам перезаряжается после каждого выстрела, но, чтобы выстрелить, надо каждый раз нажимать на спусковой крючок.

Я кивнула.

– Что-то вроде автомата?

– Нет, автомат – это автоматическое оружие, потому что стреляет безостановочно, пока нажат спусковой крючок. Есть еще охотничьи ружья, винтовки. Хотя вряд ли ты в ближайшее время отправишься на охоту.

– Мой отец и Маркус – опытные охотники. Интересно, что бы они сказали, узнав, что я собираюсь обратить оружие против них?

Я понятия не имела, откуда взялись подобные мысли, но чувствовала удовлетворение, представляя себе эту картину. Слабые, полумертвые от страха, дрожащие, словно в их сердца целятся не меньше полусотни ружей.

«Ну и как ты себя чувствуешь, папа? – подумала я. – Как ты себя чувствуешь, оказавшись по другую сторону?»

– Марфиль, – окликнул меня Себастьян.

– Прости.

Он с минуту поколебался и положил пистолет на столик рядом с наушниками.

– Как у тебя дела с психологом?

Эта женщина понятия не имела, что значит быть чьей-то игрушкой.

– Отлично, она мне очень помогает, – соврала я.

Конечно, она не могла мне помочь, потому что я не рассказала ей и о половине произошедшего со мной, а тем более о причинах бури у меня внутри.

Себастьян кивнул; его карие глаза встретились с моими.

Он знал, что я что-то скрываю, он не был идиотом. Так что с ним надо быть особенно осторожной.

– Надень наушники и встань передо мной, – велел он. Я подчинилась.

Он обнял меня сзади, выставил пистолет перед моим лицом и прицелился.

– Именно такую стойку ты должна принять, когда собираешься в кого-то прицелиться. Никогда не забывай об опорной руке и никогда не клади палец на спусковой крючок, пока не будешь уверена, что выстрелишь.

Я кивнула, стараясь сосредоточиться на сказанном. Он дышал мне в ухо, и это вызвало в мозгу короткое замыкание.

– Этот заряжен, – сказал он мне, меняя пистолет и протягивая другой, лежавший в том же футляре. Пока Себастьян отходил в дальний угол, я перевела дух. – Когда соберешься стрелять, как следует прицелься.

Я почувствовала, как адреналин туманит зрение… Почему меня это так возбуждает, если я ненавижу все, что имеет отношение к оружию? От человека с пистолетом в руке ничего хорошего ждать не приходится, но в эту минуту…

Я чувствовала себя всемогущей.

И мне нравилось это чувство.

Себастьян немного поправил мою позу и снова встал у меня за спиной.

– Давай, слоник, нельзя раздумывать целую вечность.

Я глубоко вдохнула. Представив на месте фигуры без лица Маркуса, выстрелила.

Сильный удар в плечо, и грохот чуть не оглушил меня, несмотря на наушники. В моих руках – невероятный выброс энергии, отголоски которого ощущались во всем теле, до последнего волоска. Я снова выстрелила, на этот раз полностью сосредоточившись на цели.

Я хотела всадить все четыре пули в сердце или в голову, мне было все равно. Я стреляла в манекен, представляя на его месте Маркуса. Я жаждала убить его, чтобы и духу его не осталось.

Когда я закончила стрелять, все тело гудело от адреналина. Но, едва я положила пистолет на стол, у меня задрожали ноги.

Я почувствовала устремленный на меня взгляд Себастьяна и медленно повернулась к нему.

Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он снял наушники, а я сняла свои.

– Ну и как ты…

Я не дала ему закончить фразу.

Я бросилась к нему, и наши губы встретились.

– Мар…

– Молчи… – перебила я, позволив телу взять верх над разумом.

Он этого не ожидал, это ясно, но отреагировал моментально. Он обхватил мою голову руками, наши языки переплелись, и я уперлась спиной в стену, к которой он прислонялся несколько секунд назад.

Когда он прижал меня к стене, я почувствовала его возбуждение буквально за пару секунд. Мы оба оказались в слишком сложном положении: я сожалела, что не могу дать отпор, когда мне причиняют боль, а он злился, наблюдая, как я занимаю его место.

Чего только не вытворяет человеческий разум!

Себастьян поднял меня на руки, усадил на соседний пустой столик и крепко прижал к себе. Грохот выстрелов сменился звуками поцелуев. Его губы спустились к моей шее, а язык лизнул так нежно, что у меня мурашки пошли по коже.

Но я не хотела терять над собой контроль. Я хотела все чувствовать, хотела владеть собой.

Я слезла со столика и повернулась к Себастьяну.

Он вопросительно посмотрел на меня, и от следующего своего