Шипы близкой дружбы - Наталия Николаевна Антонова

По-моему, важнее, чтобы дело было раскрыто. И задержанный преступник понёс заслуженное наказание. Разве нет?

– Да, но… – растерянно проговорила женщина, а потом спросила: – Я ведь не обязана отвечать на ваши вопросы?

– Конечно, вы можете отказаться от разговора со мной. – Мирослава как ни в чём не бывало положила в рот ещё одну мармеладку и запила её чаем. – Но тогда, – проговорила она доброжелательным тоном, – мне придётся копать глубже под вашу семью.

– Собирать сплетни? – вырвалось у Лунёвой с негодованием.

– Необязательно сплетни, – уклончиво ответила Мирослава, – просто любую другую информацию.

– Хорошо, – решилась женщина, – спрашивайте, что вас интересует.

– Как давно вы узнали о том, что ваша семья унаследует большую часть состояния Елены Гульковой?

– Лена сама мне об этом сказала, – пожала плечами Людмила Витальевна.

– И как вы к этому отнеслись?

– С юмором.

– Почему с юмором?

– А потому! Подумайте сами! Лена моложе меня! Была моложе, – поправилась Лунёва. – Она могла ещё сто раз выйти замуж. Нарожать кучу детей! Поклонники возле Ленки так и вились!

– Прямо уж так и вились, – сделала Мирослава вид, что усомнилась.

– Если не верите мне, то спросите у других людей, которые хорошо её знали.

– Кого, например?

– Васянина!

– Старшего или младшего?

– Старшего, конечно, Дмитрия Ивановича.

– У вашей сестры не было романа с её замом?

– С Васяниным? – искренне удивилась Лунёва. – Я вас умоляю! Не смешите мои тапочки!

– Почему вы считаете это невозможным?

– Во-первых, потому, что Дмитрий Иванович всегда относился к Лене как к дочери.

– А во-вторых?

– Во-вторых, Лене всегда нравились здоровые молодые мужчины.

– Например, как сын Дмитрия Ивановича, Васянин-младший?

– Владимир Васянин даже не работает у Лены!

– Работал прежде. Но разве любовники обязательно должны работать вместе?

– Необязательно! Но если бы вы видели Зину, жену сына Васянина, вы бы не задавали таких вопросов.

– Почему?

– Потому что Зина прекрасна и хрупка, как цветок орхидеи.

– Несколько неожиданно слышать от одной женщины такой роскошный комплимент другой.

– Это потому, что Зина на самом деле красива экзотической изящной красотой. А я человек абсолютно независтливый, мне достаточно того, что свойственно моей собственной внешности.

– Разумный подход к жизни, – одобрила Мирослава. Она сама была независтливой и ни за что не согласилась бы хоть в чём-то изменить свой внешний вид. Собственное отражение в зеркале устраивало её по всем параметрам. Поэтому она понимала Лунёву и разделяла её взгляды.

– Говорят, что Елена Гулькова тоже при жизни была хороша собой?

– Разве вы не видели её фото?

– Видела, но любая фотография искажает образ живого человека. Фотогеничных она делает лучше, можно сказать, льстит им, а тех, кто не смог понравиться камере, беспощадно уродует.

– Мне кажется, что Лена на фотографиях такая же, как была в жизни, не хуже и не лучше, – пожала плечами Лунёва.

– Может быть, – не стала спорить Мирослава. Она подержала в руках опустевшую чашку и поставила её на стол.

Хозяйка квартиры проследила за её движением и спросила:

– Ещё чаю?

– Нет. Спасибо. Я просто подумала о том, что наследство лишним никогда не бывает.

– Вы правы, – вздохнула Лунёва, – но я предпочла бы иметь Ленку живой.

Мирославе показалось, что это прозвучало искренне.

– К тому же, – проговорила Людмила Витальевна, бросив на Мирославу испытующий взгляд, – если вы подозреваете меня или моего мужа, то у нас алиби! Мы оба были на работе! И тому есть огромное количество свидетелей!

– Не волнуйтесь, Людмила Витальевна. Полиция проверила вас с мужем в первую очередь, поэтому вы вне подозрений.

– Слава богу, – выдохнула Лунёва, – а то муж заладил, что родственников подозревают в первую очередь.

– Наверное, он детективов пересмотрел по телевизору, – сказала Мирослава, хотя про себя отметила правоту мужа Лунёвой.

– Он их не смотрит, а читает, – проговорила женщина.

Мирослава постаралась скрыть улыбку.

– У меня к вам очень серьёзный вопрос, – проговорила она.

– Да, я слушаю.

– Вы собираетесь вызывать Сорину?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Почему? – спросила детектив строго.

– Я боюсь, – призналась Лунёва. – Лена говорила, что у Евдокии Семёновны слабое сердце.

Посмотрев на женщину внимательно, Мирослава поняла, что никакие силы не заставят её изменить своё решение. «Бывают же такие упёртые люди», – подумала детектив.

– Вы знали, что квартиру получит Сорина? – спросила она.

– Знала и считаю это справедливым. Евдокия Семёновна всю жизнь прожила с ними, собственной семьи не создала. Ленка ей была как родная дочь. Сорина сама не раз признавалась мне, что надеется понянчить Ленкиных детей, которых называла никак иначе, как своими внуками.

– Что ж, Людмила Витальевна, спасибо вам за чай и за открытый разговор.

– Меня благодарить нечего, – тихо проговорила Лунёва, – побеседовав с вами, я понадеялась, что, может, вам и впрямь удастся найти убийцу. Я тогда буду очень вам благодарна. – Замявшись, она добавила: – Я даже готова доплатить вам.

– А вот этого не требуется. У нас уже есть клиент и денег дважды за одно и то же дело наше агентство не берёт.

Лунёва бросила на детектива уважительный взгляд и, проводив её до порога, закрыла за ней дверь. Постояв некоторое время в коридоре, женщина пробормотала:

– Эх, Ленка, Ленка, как я хотела бы видеть тебя живой.

Глава 20

Мирослава решила повидаться со своей клиенткой и поехала в парикмахерскую «Свет в окошке».

Светлана Бакунина была удивительной в своём роде клиенткой – она не надоедала агентству звонками и просьбами о встрече. Казалось, что, наняв детективов, она полностью переложила свою ношу на их плечи. И ждала, что же из этого получится.

Зайдя в парикмахерскую, Мирослава сразу заглянула в зал. Светлана была занята. В кресле, возле которого она трудилась, сидела полная, но, судя по всему, молодая женщина. Мирослава с интересом наблюдала, с каким вдохновением работает Бакунина. Детектив поняла, что перед ней настоящий мастер своего дела.

В это время к ней заспешила миловидная девушка.

– Вы что-то хотели? – спросила она.

– Да, поговорить со Светланой Ивановной.

– Она сейчас занята…

– Я вижу.

– Может быть, я смогу вам помочь?

– Может быть, – улыбнулась Мирослава, – вы Ксения Сергеевна Радова?

– Да, – растерялась девушка.

– Ваше кресло там? – кивнула Мирослава на пустое кресло, стоящее поодаль.

– Да…

Мирослава направилась в сторону кресла и села в него. Она распустила волосы и качнула головой

Ксения внезапно догадалась, кто это, и решительно шагнула к детективу.

– Мне кажется, – сказала она, – что до ваших волос никогда не дотрагивался ни один парикмахер.

– Примерно так, – улыбнулась детектив, – но если хотите, можете их расчесать.

– Хочу! – решительно заявила Ксения. Закутала детектива в простыню и принялась осторожно, даже с некоторым благоговением расчёсывать густые мягкие волосы Мирославы. – Вы не хотите сделать какую-нибудь причёску? – спросила она,