Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

по району, летом, когда дверь была полуоткрыта, видели, как он с голым торсом поднимал гантели, его мускулистое тело было покрыто потом.

Ли Чжиюн специально позвонил Ду Цзяньпину и спросил: «Нашли пистолет?»

Ответ Ду Цзяньпина разочаровал его.

Криминалистический отдел готов был упаковать и забрать всю комнату целиком, но, даже рассмотрев под микроскопом каждый упавший волос, они не нашли ни малейшей улики, связывающей его с событиями на станции Саошулин, и несколько сотрудников, ответственных за реконструкцию места происшествия, единогласно решили, что, судя по расположению вещей, оставленному мусору и особенно складкам на постельном белье, с момента возвращения домой в ночь происшествия до выхода на работу на следующий день у Чжоу Липина не было никаких отклонений от обычного поведения.

Все это сильно беспокоило Ду Цзяньпина. Так называемые доказательства в юридическом смысле – сложное понятие, но в конечном счете они делятся на два типа: прямые и косвенные. Прямые доказательства – это те, которые одной прямой линией связывают подозреваемого с преступлением, а косвенные требуют нескольких поворотов, чтобы установить эту связь. Как в уголовном расследовании, так и в судебном решении наиболее ценными всегда являются прямые доказательства. Но все, что получила полиция на данный момент, было косвенными, а не прямыми доказательствами: самым ценным была запись с камеры наблюдения, показывающая, как Чжоу Липин проезжал на Spy через светофор на Циншикоу, а что еще? Ничего! Не можешь же ты сказать судье в суде: «Поскольку он раньше убивал людей, то четыре трупа на Саошулин тоже, вероятно, его работа»!

Таким образом, оставалось только надеяться на очный допрос, чтобы заставить Чжоу Липина заговорить.

Чтобы лучше понять противника, Ду Цзяньпин лично допросил директора компании «Минъи PR» Чжэн Гуя, попросив его рассказать о работе и жизни Чжоу Липина. После упорядочивания и проверки можно было установить следующие факты. Во-первых, Чжоу Липин пришел работать в компанию по рекомендации женщины по имени Сунь Цзинхуа. Сунь Цзинхуа была менеджером выставочного отдела одного из высококлассных отелей города, компания «Минъи PR» проводила там почти все конференции и мероприятия для клиентов, поэтому Чжэн Гуй всегда уважал пожелания Сунь Цзинхуа. В первый же день работы Чжоу Липин сообщил, что отсидел несколько лет за убийство. Чжэн Гуй был шокирован, но не мог отказаться от обещания, данного Сунь Цзинхуа, поэтому все же взял его. Спросил о его навыках, тот сказал, что в тюрьме научился водить и чинить машины, а у компании как раз было три машины, но не было постоянного водителя; так Чжэн Гуй назначил его штатным водителем. Во-вторых, Чжоу Липин обычно мало говорил, в компании, кроме сына Син Цишэна Син Юньда, ни с кем близко не общался, но Чжэн Гую нравилась его молчаливость, и он всегда брал его с собой на выезды. В-третьих, у Чжоу Липина не было девушки, он всегда держался подальше от сотрудниц компании, так же как и они от него. В-четвертых, Чжоу Липин действительно любил детей. Однажды Чжэн Гуй своими глазами видел, как Чжао У приходил искать его сотрудника в корпус D технопарка «Жуньтан». Вечером Син Цишэн позвонил Чжэн Гую в ярости, и владелец «Миньи PR» с трудом замял дело, а потом строго отчитал Чжоу Липина, но тот просто молчал.

Все это не только не рассеяло туман вокруг подозреваемого, но сделало его еще гуще; особенно вызывали вопросы его отношения с Син Юньда. Да, сам Син Юньда убийство совершить не мог, но ведь он мог науськать Чжоу Липина, сделать все его руками? Но зачем тогда уничтожать еще три невинные юные жизни? Кроме того, в четвертом пункте говорится, что Чжоу Липин «любил» детей, а эти два иероглифа «любил» очень непросты… Многолетняя полицейская интуиция заставила Ду Цзяньпина задуматься: Чжоу Липин, ранее подозревавшийся в изнасиловании и убийстве, возможно, имел свой мотив – Син Цишэн получил реальные доказательства развратных действий Чжоу Липина или даже изнасилования детей, поэтому он убил их, чтобы заставить замолчать!

Ду Цзяньпин сделал несколько глотков чая из эмалированной кружки, чтобы успокоиться, и спросил сидящего напротив Линь Фэнчуна:

– Как ведет себя Чжоу Липин с момента ареста?

– Все нормально, – ответил Линь Фэнчун.

– Нормально? – Ду Цзяньпин поставил кружку. – Что значит «нормально»?

– Ест, пьет, спит, ходит в туалет. Его одиночная камера не намного больше карцера, но он, похоже, чувствует себя как дома, – с иронией молвил Линь Фэнчун. – Эмоционально он тоже стабилен, не шумит, не спрашивает, когда его будут допрашивать, словно заранее знал, что этот день настанет. Только…

Линь Фэнчун замялся, и Ду Цзяньпин нетерпеливо подтолкнул его:

– Говори что думаешь!

– Только мне кажется, он понимает, что совершил что-то, но не считает это чем-то серьезным…

– Чепуха! – Ду Цзяньпин выпучил глаза. – Четыре человеческие жизни – не серьезно?!

– Не горячитесь, я просто анализирую, – улыбнулся Линь Фэнчун. – Как говорится, Чжоу Липин – опытный преступник, прошедший через самые глубокие воды, поэтому он точно просчитывает в уме, что ему грозит за его преступления. Если бы он действительно убил четверых на станции Саошулин, его бы ждал расстрел. Кто угодно бы нервничал, но он, похоже, совершенно спокоен, будто ожидает, что его подержат дней десять и выпустят.

Ду Цзяньпин помолчал, потом вздохнул:

– Скажи следственному отделу, пусть немедленно начинают допрос Чжоу Липина. Ты тоже участвуй, а я буду наблюдать через стекло в соседней комнате. Не может быть, чтобы мы не разгрызли этот крепкий орешек!

5

Поскольку Лю Сымяо не участвовала в допросе Чжоу Липина и знала подробности только со слов Линь Фэнчуна, рассказывая Го Сяофэнь, она опустила многие детали, просто перечислив основные факты.

Перед допросом следственный отдел разработал несколько вариантов, исходя из возможных способов запирательства Чжоу Липина: например, он мог прикинуться дурачком и, пользуясь тем, что уничтожил все улики, отрицать все, особенно свое присутствие на Саошулин в тот вечер; или отвлечь внимание, придумав неподтверждаемое алиби; или признаться в меньшем преступлении, чтобы избежать большего – зная, что полиция наверняка выяснила о его «любви» к детям, сознаться в домогательствах… или просто полностью замолчать, как десять лет назад во время «Дела о серийных убийствах в западном пригороде». Полиция же решила приберечь свой главный козырь – фотографию Чжоу Липина, проезжающего на Spyker через светофор на Циншикоу – до решающего момента, чтобы одним ударом сломить его психологическую защиту.

Однако поведение Чжоу Липина оказалось совсем не таким, как ожидала полиция.

В начале допроса он сидел на прикрученном к полу железном стуле, без возражений позволил надеть на себя кандалы и зафиксировать блокирующую панель, все время оставаясь