Когда поют цикады - Стивен Амидон

жены он покинул больницу Сальпетриер, прошел по Саду растений и спустился к Сене. Какой-то оборванец-наркоман принялся втюхивать ему украденные цветы. Мишель потянулся было за бумажником, но вдруг вспомнил, что жена умерла. Решив, что над ним насмехаются, незадачливый торговец разразился проклятьями. Лицо его преобразилось в нечто совершенно ужасное. Налитые кровью глаза и желтоватые острые зубы, распухшие губищи и приплюснутый нос. Всклоченная серая борода, немытая огрубевшая кожа. И Мишель внезапно понял, что это и есть подлинный лик Бога. Который проклинает и несет лишь смерть. Он внушает тебе веру в милосердие и надежду. А потом бросает твою жену заходиться криками в бреду и боли, способную видеть лишь сальные стены бездны, в которую она падала и падала. Под конец кожа ее превратилась в ломкий пергамент, тисненный каллиграфией костей. И с того самого момента утешительное присутствие навсегда исчезло из жизни Мишеля. Не осталось больше нежного ветерка. Только он и его сын, которого Бог защитит не больше, чем он защитил Марьям. Отныне только Мишелю защищать сына.

Перед полуднем наконец-то позвонил Кантор, удрученный и взвинченный.

– В чем дело? – набросился Мишель. – Я же ждал!

– Уж простите, но притащить сына Оливера Пэрриша посреди ночи никак не получалось. – Он вздохнул. – В общем, желаемого результата мы не достигли. Ханна и Джек все отрицают. Изнасилование, обвинение, драку Иден и Джека.

– Но это и так было понятно, что будут отрицать.

– Да, вот только им это удалось весьма убедительно. Они явно пели по одним нотам.

– Значит, полиция поверила им.

– Именно такое у меня сложилось впечатление.

– И что в итоге мы имеем?

– Ничего хорошего. Ситуация сводится к взаимным обвинениям, вот только один говорит гораздо громче другого. И слова более горластого подтверждаются свидетелем. Ах, даже двумя. Отец Ханны тоже дал показания: клянется, что с полуночи до утра Джек его дома не покидал.

Отец Ханны. Муж его любовницы.

– Кристофер не совершал этого, – заявил Мишель.

– Разумеется, мы на этом стоим. В данный момент я направляюсь в суд с ходатайством об освобождении вашего сына. Но обольщаться не стоит.

– Послушайте, я вот уже два дня как про хорошие новости забыл.

Повисла зловещая пауза.

– Экспертизы еще не завершены, однако предварительные результаты не обнадеживают тоже. Копы очень дотошны. И эти ссадины на шее Кристофера не в нашу пользу. Мишель, думаю, вам нужно подготовиться к тому, что вашему сыну предъявят обвинение в убийстве.

После окончания разговора Мишель какое-то время абсолютно неподвижно сидел на диване. Словно бы потяжелел сам воздух, обрушившись на него километрами своей толщи. Наконец, он поднялся, подошел к окну и выглянул на улицу через тюль. Репортеры по-прежнему несли дежурство. Мужчина подумал, что произойдет, если выйти к ним и рассказать о показаниях Кристофера против Джека Пэрриша. Но, разумеется, он не выйдет и не расскажет. Будет вести себя как велено. По крайней мере, пока обстоятельства не вынудят его что-то предпринять.

А потом он собрался с духом и просмотрел напоследок свой телефон – и обнаружил сообщение от Элис. Она что-то узнала. Мишель позвонил ей с нового и оставил голосовое послание. И снова стал ждать.

– Как Кристофер? – спросила женщина первым делом, когда вновь вышла на связь.

– Все еще в камере.

– Мне так жаль, Мишель.

– Джек изнасиловал ее. Напал на нее и заставил всех молчать об этом. А потом вернулся и…

– Именно это я и поняла.

– Что-что?

– Сегодня утром я кое-что видела в телефоне Ханны. Джек принуждал ее соврать. Одному богу известно, какой туфты он ей наговорил. А перед рассветом я застукала Оливера и Джеффа вместе, за серьезным разговором. После которого Джефф принялся возиться с записью с нашей камеры слежения. А несколько минут назад ко мне наведывалась Селия. Поливала грязью Кристофера, удостоверялась, что я следую курсу партии. Они всех задействовали. Ханну, Джеффа, копов, своих друзей. И подобное уже случалось.

– О чем ты?

– Лекси Лириано. Помнишь такую?

– Да, из бостонских ребят.

– В прошлом году она обвиняла Джека в таком же дерьме. Собиралась изобличить его. А потом Оливер наведывается к матери Лекси, и внезапно как будто ничего и не было.

– И что нам делать?

– Позвони своему адвокату. Расскажи ему.

– Он захочет узнать, откуда мне это известно.

– Послушай, если тебе придется рассказать о нас – не стесняйся. – Элис задумалась. – Но, возможно, пока лучше ничего не говорить. Ведь если они будут держать меня за свою, я смогу выяснить, что происходит.

– Да, ты права.

– Мы не дадим им это сделать, Мишель. Обещаю.

Несколько секунд они молчали, связанные через дешевый телефон.

– Мне нужно увидеть тебя, – произнесла Элис.

– Не сейчас. Но скоро, поверь.

Он немедленно позвонил Кантору. Связь была плохой, на заднем фоне слышались голоса.

– Прямо сейчас я подаю ходатайство, – с некоторым раздражением отозвался адвокат.

– Необходимо поговорить. Я кое-что выяснил.

– Позвоню, когда закончу.

– Приезжайте.

Он появился час спустя, распространяя запах кофе.

– Кристофер говорит правду, – выпалил Мишель, едва лишь закрыв дверь от выкриков с улицы. – Я в этом уверен.

Кантор внимательно посмотрел на него, затем осведомился:

– Мишель, вы хотели что-то рассказать мне?

Ему очень хотелось выложить про встречу отцов и стертую запись с камеры наблюдения. Однако адвокат немедленно понял бы, что информация поступила от Элис, в то время как Мишель еще не решил, насколько может ему доверять. Но один факт можно было сообщить, не выдавая источника.

– Дело в том, что Джек совершал подобное и раньше. В прошлом году. С девушкой по имени Лекси Лириано. Оливер заплатил ей, чтобы она молчала.

– И откуда вам это известно?

– Просто стало известно.

– Мишель, я адвокат вашего сына. Все сказанное вами разглашению не подлежит.

– Вы должны мне поверить.

Кантор такому объяснению явно не обрадовался, однако понял, что большего ему не добиться.

– Ладно, я займусь этим.

– Вы расскажете полиции?

– Мишель, можете не сомневаться, копов эта информация заинтересует только в том случае, если я предоставлю им что-то более конкретное. Пока же это всего лишь слухи.

– А мы не можем просто подкинуть это прессе?

– Простите, но в такие игры я не играю.

– Мы могли бы заглянуть в телефон Джека. Вдруг там что есть.

Адвокат скривился.

– Что? – удивился Мишель. – Разве это невозможно?

– Технически – да, мы можем потребовать, чтобы копы получили судебное предписание. Но мне сложно представить, что прямо сейчас они станут обращаться к судье.

– Почему же?

– Прежде всего, ваш сын в качестве обвиняемого их более чем устраивает. Потом, они и без того уже дважды вызывали в участок сынка Оливера Пэрриша. Полагаю,